Fra Евгений. (tornado_84) wrote in christ_civ,
Fra Евгений.
tornado_84
christ_civ

До-соль-ми-до или Пойте, соловьи мои, пойте!

Оригинал взят уtornado_84в До-соль-ми-до или Пойте, соловьи мои, пойте! 

 Существует множество легенд о "воспитательных методах отца Матфея. Обладая медвежьей силой в руках, он мог проучить любого и достаточно часто прибегал к собственной мощи. Но эта, казалось бы, грубость не оскорбляла. Самому пришлось быть прищемленным крышкой фортепиано за "сладко"- пение...посмеялись, да забыли. А сейчас это стало еще одной притчей о Легенде. 

 Что Батю любили - это да, спорить не собираюсь...
 Как-то раз на службе в хоре отца Матфея пел молодой монах. Как это водится среди недавно принявших постриг - был он в полном монашеском облачении. В ряды певчих монашек встал совсем рядом с Батей, что было весьма и весьма неосмотрительно. Как только чернец где-то сфальшивил, отец Матфей раздраженно на него зыркнул. Замолчать бы человеку... Вторая лживая нота привела к весьма тяжелым последствиям. В то время как правая длань отца Матфея продолжала яростно дирижировать, левая молниеносно с громким хлопком опустилась на навершие новенького клобука. Удар был, может быть, и не сильным, но клобук был насажен так, что закрыл физиономию монаха до самого рта. Для непосвященных - шьется сей головной убор, образно выражаясь, в виде ведра; форма делается из картона, затем ее обтягивают черным шелком... Бедолагу быстренько отвели в сторону, где он попытался стащить помятый иноческий шелом с головы, но тот зацепился за нос. Дергали долго, но ничего не вышло. Пришлось кому-то из семинаристов бежать за ножницами...

 Еще о многострадальных носах. Один семинарист прямо со спевки с разбитым в кровь носом заявился в кабинет к инспектору. Начальник все жалобы побитого студента на о.Матфея парировал в духе ответа товарища Сталина товарищу Димитрову:
 - Ничего не могу сделать, я сам его боюсь!
 (Как известно, когда Димитров пришел к Сталину просить за репрессированных соратников, вождь сказал: "Что я могу поделать, Георгий, у меня у самого все родственники сидят!")
 Меры, конечно, иногда применялись, и весьма суровые. Но полностью избавить студентов от гнева о. Матфея никто не мог. Хор был необходим, а слаженное пение в хоре - вещь первостатейная. К старости Батя приутих - смягчился, да и большого выбора людей со слухом и голосом среди семинаристов уже не было. Да и боксировал он далеко не всех своих певчих. Скажем так, хоть это и покажется кому-то странным: кого любил - того и боксировал.
 Еще случай. Отправляет о.Матфей на амвон кого-то из солистов петь "Да исправится молитва моя..." Студент чинно берет благословение, о. Матфей чинно благословляет. Всё путем, но когда студент разворачивается, Батя неожиданно хватает с пюпитра громадный том постной триоди и разит ею солиста по спине. Тот, согнувшись, выдавливает:
 - Батя, за что?!
Следует моментальный ответ (из анекдота про цыган):
 - Было бы за что - совсем бы убил!
 Иногда казусы выходили довольно-таки смешные. Однажды хор выступал в Большом зале Московской консерватории. Отец Матфей перед концертом замучил студентов спевками. Перед выходом на сцену умолял:
 - Не облажайтесь, Христа ради прошу!
И вот - Большой зал... Представьте картину - зал битком набит публикой, в первых рядах партера - весь цвет российского музыкального сообщества: профессора консерватории, композиторы, оперные солисты, дирижеры хоров...  Стуча каблучками, на сцену выходит дама-конферансье в блестящем платье с глубоким декольте сзади и объявляет солидным таким, грудным контральто:
- "Ныне ощущаеши". Слова Симеона Богоприимца, музыка Рахманинова.
И вот, скажите, как петь после этого "НЫНЕ ОЩУЩАЕШИ"?! А петь надо - и очень хорошо! Напряженная тишина на сцене стала столь густой, что ее вот-вот - и можно было потрогать. Как только дама произнесла первые слова, отец Матфей резко дернулся с каким-то подавленным проклятием и взметнул руки (последнее означает боевую готовность хора). Он стал похож на громадного коршуна в момент кровавой охоты. Зал видел только его спину, мы же видели его взгляд. Описать этот взор, насколько он был свиреп - нет никакой возможности. Ясно читалась одна мысль:
- Кто засмеется - порву гада!!!
От страха никто даже не хихикнул.
Вообще же, косоватый взгляд о. Матфея помнят все. Многих он приводил в оторопь одним своим взглядом. Вот что он сейчас скажет? Порой его шутки были настолько искрометны, что тут же становились афоризмами. Как-то при встрече с покойным М.М. Дунаевым (автором труда "Православие и русская литература") о. Матфей говорит ему:
- А, "Православие и литература"! За нами - Православие, (пауза), за Вами - литература...
Вечная память обоим!

Tags: 20 век, РПЦ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments