Piotr Pimenov (Piotr Pimenov) wrote in christ_civ,
Piotr Pimenov
Piotr Pimenov
christ_civ

Category:
Патриаршество в XX веке: неудачный эксперимент
ПЕТР ПИМЕНОВ



Последние полгода Русская Православная Церковь оказалась втянута во множество громких скандалов. Это — новый и необычный факт. Его можно объяснять по-разному. Наиболее распространены две точки зрения. Первая: Церковь — это рассадник средневекового мракобесия, и никакого согласия с современным обществом у нее быть не может. Отсюда и скандалы. Вторая точка зрения: скандалы — дело рук внешних врагов Церкви и России, стремящихся сорвать набирающую силу консолидацию здоровых патриотических сил вокруг патриарха и президента.



         Есть и третья точка зрения, которая, увы, почти не слышна: Церковь находится в глубоком системном кризисе, и скандалы в СМИ — всего лишь одно из проявлений этого кризиса. Тем не менее, ситуация не безвыходная, проблемы можно и нужно решать. История подсказывает: вообще-то всевозможные кризисы случались в Церкви регулярно, и почти все они были успешно разрешены. Сторонникам этой точки зрения достаются шишки с обеих сторон: антиклерикальная риторика объявляет всю Церковь мертвой и не подлежащей лечению. Изнутри же Церкви доносятся окрики о пятой колонне, предателях в рясах и без них. Таким образом, разбираться в сегодняшнем церковном кризисе — занятие неблагодарное. Но, по совести, молчать и делать вид, что все отлично тоже не получается.

         Некоторые из проблем, с которыми сегодня сталкивается Церковь, возникли буквально вчера. Другие же тянутся едва ли не с византийских времен. Одна из таких проблем — это неправильное понимание природы власти в Церкви и излишняя централизация этой власти в руках патриарха. Особенно болезненна эта проблема для Русской Церкви. Русское патриаршество на протяжении практически всей своей истории обладало серьезными изъянами. Это сегодня патриарх воспринимается как неотъемлемый атрибут Православной Церкви. А на самом деле все церковные институты и структуры приемлемы только в том случае, если они служат основному предназначению Церкви — проповеди Евангелия, словом и самой жизнью. Институт патриаршества давным-давно пережил свое время, и сегодня лишь вредит Церкви. Патриаршество — не единственный источник кризиса, но все же один из основных. Особенно очевидно это стало в XX веке.

Высшее церковное управление: теория и практика

Христианская Церковь с самого начала ее исторического пути знает только трехступенчатую иерархию: епископ, пресвитер (священник) и диакон. Епископ — предстоятель, руководитель и представитель всех христиан, проживающих в каком-либо городе. Пресвитер — полномочный представитель своего епископа. Диакон — помощник пресвитера. Первоначально, когда христиан было немного и все верующие города могли собраться в одном помещении, роль епископа и пресвитеров не была достаточно четко разделена. Позднее, когда собраться всем в одном месте стало невозможно, епископ возглавлял основное собрание верующих, а собрания-приходы по окраинам поручал возглавлять своим пресвитерам. Полномочия епископов в пределах своих епархий равны, и епископы не могут по своему произволению вмешиваться в дела других епархий.

         Вопрос о высшем церковном управлении, то есть об управлении, выходящим за пределы этой трехступенчатой схемы, совсем не прост. Издревле сложные вопросы, выходящие за пределы компетенции одного епископа, решали церковные Соборы. Но формат проведения этих соборов не был определен. Практика церковной жизни довольно быстро пришла к необходимости выделения в каждой местности особого епископа, который бы занимался созывом таких соборов, председательствовал на них и координировал те действия епископов, которые выходят за пределы их основной компетенции. Этот принцип был зафиксирован в 34-м Апостольском правиле. Такой первенствующий епископ должен был почитаться первым среди равных. Действовать вне своей епархии по собственному произволению, без совета других епископов, он не мог. Таким образом, пост первого епископа не рассматривался и не должен был рассматриваться как четвертая иерархическая степень. Исторически сложилось, что такими епископами выступали епископы крупных столичных городов. Им было присвоено наименование митрополитов.

         Процессы централизации церковной власти в Римской империи после принятия ею христианства привели к появлению иерархии первых епископов: к возникновению экзархов и патриархов. В отличие от института первого епископа области институт патриаршества не предписывается канонами. Пост патриарха является не более чем церковной традицией, возникновение которой связано с особенностями церковно-государственных отношений Восточной Римской империи.

         На практике патриархи обладали правами, выходящими за пределы правила "первый среди равных". Например, правом т.н. ставропигии — изъятия открывающегося храма или монастыря из-под юрисдикции местного епископа и помещения его в собственное прямое управление. Византийские толкователи канонов прямо признавали, что особые права патриархов основываются не на постановлениях Соборов, а на традиции и обычаях. Таким образом, со строго церковной точки зрения, институт патриаршества является отклонением от первоначальной христианской экклезиологии, т.е. учения о Церкви. Тем не менее, в Римской империи, и позже в Византии, процесс превращения патриаршества в неканоничную четвертую степень иерархии никогда не заходил слишком далеко.

Четвертый лишний

С момента учреждения в 1589 году поста патриарха на Руси патриаршество приобрело весьма неоднозначные черты. В полноте своей они проявились в зловещей фигуре патриарха Никона. Вопреки канонам, пост патриарха прямо толковался как четвертая степень священства. При русском патриархе не было постоянного Синода, уравновешивающего единоличное начало в церковном управлении коллегиальным началом. Не был патриарх и "митрополитом над митрополитами", как это практиковалось в Византии. Вместо этого образовалась двухступенчатая система: патриарх и все остальные епископы. Сан митрополита, дающий, согласно канонам, право созывать локальные соборы, на Руси превратился в почетный титул, не наделяющий его носителя никакими административными преимуществами. Таким образом, епископы той или иной области, лишенные митрополита, не могли сами провести свой местный собор. Это вело к принижению роли епархиальных епископов и к повышению роли патриарха.

         Институт патриаршества оказался вырван из своего исторического контекста, в котором он смотрелся более-менее уместно, и помещен в совершенно другие условия, в которых он превратился незнамо во что. Превосходство патриарха над другими епископами понимали настолько буквально, что над будущим патриархом повторно проводили таинство поставления в епископы. Это — совершенно беспрецедентная практика во всей церковной истории. Русский патриарх видел себя не "первым среди равных" ему епископов, а господином, а остальных епископов — своими слугами. Патриарх Никон в свое время отказался подчиниться суду Собора, состоящего из других епископов Русской Церкви, и потребовал для себя суда других патриархов, так как не мог представить себя судимым своими "холопами". Большей насмешки над иерархическим устройством Церкви трудно себе представить. Патриарх Никон вмешивался в епархиальные дела других епископов и принимал решения, затрагивающие Церковь в целом, без совета с ними. Плоды самовластного правления патриарха Никона тяжелейший церковный раскол, не уврачеванный до нынешнего дня. Поэтому отмену патриаршества Петром I в 1721 году можно рассматривать как положительное явление. Такое патриаршество Церкви не нужно.

         Для решения общецерковных вопросов Петром I был учрежден Правительствующий синод, то есть постоянно действующее совещание, состоящее из нескольких епископов и представителя императора — обер-прокурора Синода. Роль обер-прокурора со временем возросла, так что из простого представителя императора он превратился в чиновника, контролирующего всю деятельность Синода. Это было явным и серьезным недостатком синодальной модели высшего церковного управления. Светский чиновник — случайный, с точки зрения Церкви, человек — получал значительные полномочия в Церкви, а собственно церковная инициатива всячески подавлялась. Негативные стороны синодального строя со временем начали превалировать над положительными последствиями отмены неканоничного патриаршества. В результате синодальное устроение церковного управления воспринималось Церковью как несвобода. С начала XX века появились разговоры о необходимости изменения положения дел.

         Изменение положения Церкви в Российской империи связывали с возрождением патриаршества. Эта связка была, по сути, совершенно случайной. За исключением нескольких человек, никто не желал восстановления самовластного и противоречащего канонам патриаршества в духе Никона. В фигуре патриарха видели в первую очередь символ независимости Церкви от светских властей, избавление от ненавистного обер-прокурорства. А с тем, что это должно быть какое-то другое патриаршество, не допетровское, были согласны практически все.

         Тем не менее, даже тогда раздавались голоса против восстановления патриаршества в любом виде. Аргументы, основанные на каноническом праве Церкви, мы рассмотрим ниже. Для начала приведем весьма меткие и не потерявшие своей актуальности доводы против восстановления патриаршества, выдвинутые известным церковным историком Е. Голубинским в 1904 году:

"Народ по своим представлениям о патриархе, которые будут те же, что до Петрабудет искать и требовать от него, чтобы окружил себя возможным блеском и великолепием чтобы он был «что твой папа в Риме»Но интеллигенция теперь уже вовсе не та, что до Петра: вовсе не разделяя представлений народа, она будет издеваться и потешаться над патриархом за его блеск и великолепие как над своего рода далай-ламой.

Ожидается и будет свобода печати. При этой свободе печати высшая церковная власть по поводу разных недостатков действительных и воображаемых в церковной жизни будет трактуема и ругаема самым безцеремонным образом. Но безцеремонную брань удобнее переносить безличному Св. Синоду, чем единоличному патриарху. Брань на последнего, как на лицо, будет весьма соблазнительна для народа и будет иметь весьма вредные для церкви последствия.

По отношению к самому церковному управлению несомненно, что коллегиальный Св. Синод в качестве высшей церковной власти предпочтительнее единоличного патриарха. Положим, что власть патриарха будет ограничена состоящим при нем собором; но все-таки он не будет чувствовать себя между членами собора как первый между равными, а будет сознавать себя как высокостоящий над ними их начальник. И если случится, что будет избран в патриархи человек властолюбивый и самомнительный, то он может оказаться начальником очень неудобным и даже прямо очень вредным".

Итак, единодушия в вопросе восстановления патриаршества не было. Все вопросы церковного управления возлагались на Поместный собор, созыву которого императорская власть всячески препятствовала.


Продолжение следует...
Оригинал http://ej.ru/?a=note&id=12440
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments