triponaciy (triponaciy) wrote in christ_civ,
triponaciy
triponaciy
christ_civ

Categories:

Печёры. Художники и паломники , яблоки и сандалии.



Я попал в Печёры , когда 10 непослушных монахов , протестовавших против лихих замашек наместника Гавриила, уже не было в обители. С некоторыми из них я познакомился позже, всё это были люди нестандартные и интересные. Если бы их не выгнали, то, думаю, Печёры процвели бы буйным цветом неординарного и живого православия. После их изгнания, понятно, курс был взят на смиренных и простых, желательно из украинцев или чувашей, именно таких скорее стригли и рукополагали. Были и среди братии два гомосексуалиста, о которых все знали, что и они таковые: архимандрит и иеродьякон, оба не молодые, не из новых. Иеродьякон периодически пытался заводить знакомства с молодыми паломниками, не объясняя своих интересов, а всячески показывая свою доброту и расположенность, обычно, когда это замечали, молодого человека предупреждали и на этом всё заканчивалось. Архимандрита обходили все стороной. Существует такая легенда ( возможно и быль), что когда погиб о. Рафаил, пожалуй самый яркий из десятки изгнанных из монастыря , то этот архимандрит приехал неожиданно на его отпевание и сказал там одну лишь фразу: «Это был единственный в монастыре человек, который меня не осуждал»……
Не стоит всё же делать уж совсем однозначные выводы и о наместнике о. Гаврииле. Прибывший после московской командировки знаменитый иконописец о.Зинон получил широчайшие, большие чем в столице возможности для реализации своих начинаний ,исканий и всяческого творчества. Ему разрешалось почти всё и строптивость наместника совершенно не распространялась на него. Почему? Трудно сказать, но это факт.
В результате, помимо замечательных икон, о. Зинон со товарищи восстановил и некоторые забытые технологии в иконописи и церковной ювелирке.
Понятно, что среди живущих в монастыре трудников ( или как их не редко называли труТники, в смысле «трутни») была особая каста: «зиноновцы»: художники , резчики, ювелиры и всяческие подмастерья, живущие по особому расписанию. Когда о. Зинон поселился на святой горке, куда обычным трутникам ход без благословения был запрещён, то они стали жить вообще по своему режиму и уставу , вели себя вальяжно и независимо, переходя временами на мелкое хулиганство. Как-то два таких художника с густыми и длинными бородами , обутые в однотипные закрытые сандалии( такие примерно


сандали


обычно такие носили дети…или хиппи ) , сильно напоминавшие Гендельфа с Гимли (потому как в одном было два метра, а в другом около 1.50 ), подходят во внеурочное время к окошку трапезной, стучат, открывает женщина в белом халате:
- Чего надо?
- Арбузику бы….
- Какой арбузик?! Вы что!
- Хоооочется арбууузика – начинают плакаться дяденьки в сандалиях
- На ужин приходите! Какой вам арбузик отдельный! Мы и послушникам не даём! Здесь монастырь! На ужин приходите!
- Мааатушка, ну , даааай арбуууузику!
- Да идите вы, окаянные – и служительница трапезной захлопывает окошко.
Просители не успокаиваются , скребутся в закрытое окошко:
- Маааатушкаааа, даааай арбуууузикууууу!
Через несколько минут окошко открывается:
- Да возьмите вы, а то как маленькие!
Счастливые художники уходят с целым арбузом к себе на горку.
Кстати, насчёт святой горки . Когда по послушанию или изловчившись удавалось получить благословление на её посещение в июле, начале августа, то возникал непреодолимый соблазн полакомиться чудесными яблоками в изобилии растущими там. До Преображения – нельзя, но….можно, опять же, благословясь собирать упавшие, но упавшие не самые лучшие и вкусные и наши фарисейские души нашли выход: трясти ветку рядом с понравившимся яблоком , дабы оно упало. …
Фарисейства и всяческих псевдоправославных страхов и суеверий в нашей поломницко – неофитской братии хватало. Но было и другое, впитываемое не столько через разум, а, как бы, через воздух этого не закрывавшегося монастыря.
В Печёрах соблюдается традиция «неусыпающей», т.е. круглосуточно читаемой Псалтири. Читается по часу , днём – братия , а на ночное чтение можно было записаться и поломникам-трудникам. Идёшь ночью по пустому монастырскому двору, заходишь в неосвещённый больничный Лазаревский храм, в углу – лампа и аналой, читаешь в пустом и тёмном храме величественные и эмоциональные, исполненные огня веры песни древнего еврейского царя, потом, берёшься за памянники, потом приходит сменщик и ты выходишь обратно на ночной монастырский двор и чувствуешь этот запах…точнее не запах, а это дыхание той тишины, которая больше, шире, глубже и безмолвнее земной…




Tags: 20 век, воспоминания, православие, храмы и обители
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments