June 7th, 2012

боярин смеётся ("петр первый")

Всеволод Лебедев. Изъятие церковных ценностей.

Оригинал взят у tornado_84 в Всеволод Лебедев. Изъятие церковных ценностей.
 Здесь привожу полностью главу под названием "Изъятие церковных ценностей" из книги Всеволода Лебедева "Вятские записки" (Киров, 1957 г., первое издание - Л.,1933 г.). Автор книги - коммунист, писатель, в 1938 году окончил жизнь самоубийством. В 1922 г. он был комсомольцем, музейным работником (ему исполнился 21 год) и, как он сам пишет, был назначен в комиссию по изъятию ценностей из кафедрального Троицкого собора города Вятки.
 Привожу эти страницы как документ времени.
 Лебедев язвительно отмечает, что члены комиссии "строжайшим образом подчинялись инструкции губисполкома "не оскорблять религиозного чувства верующих" и соблюдали правило, воспрещающее входить главными вратами" (т.е. Царскими вратами в алтарь). Очевидно, что сама экспроприация церковных святынь как оскорбление "религиозного чувства" верующих автором не рассматривалась. Столь же очевидно, что писатель ни в сам момент изъятия, ни после - вспоминая о нем при сочинении книги, совершенно не сомневался в правоте собственных действий. Методично, подробно, припоминая мельчайшие детали, он описывает весь процесс святотатства, не забыв даже упомянуть о дьяконе, который "отказывался дать нам бечевку для перевязывания вещей". 
 Говоря о митинге, придававшем происходившему грабежу храмов вид "законности", автор приводит строки из его резолюции: "Снять с икон одежды". Вроде как благородное дело, особенно если вспомнить, что оклады при реставрации старинных икон снимали ещё до революции. Но мы-то знаем, что вскоре последовало за "изъятием" из храмов золота и серебра - уничтожались и сами иконы, и храмы (в начале 1930-х, когда Лебедев писал свою книгу, это уничтожение уже началось - Троицкий кафедральный собор был разрушен в 1931 г.). Автор умалчивает, куда проследовал из Вятки "особый вагон" с "вещами музейного значения". Оценим сначала количество изъятых ценностей лишь в одной Вятской губернии - вагон(!) только того, что было признано имеющим "музейное значение". Это была лишь малая доля ценного имущества вятских церквей; большая часть ценностей была отобрана как лом, лишь с учетом цены золота и серебра, - автор сам пишет, как диакон "сваливал в корзину" и "уминал" конфискованные предметы. Сегодня опубликована масса документов, ясно свидетельствующих, что из колоссального количества реквизированного церковного имущества в музеи попали лишь крохи. Подавляющая часть церковных ценностей была продана за границу, причем, средства, вырученные от их продажи, были потрачены большевиками вовсе не на помощь голодающим Поволжья, а на поддержку "мировой революции". Даже сама кампания планировалась не с целью помощи голодающим регионам (голод был использован лишь как предлог), а как провокация против Православной Церкви - с целью ее дискредитации и последующего уничтожения. Разграбление храмов продолжалось и после кампании 1922 года - например, в Вятке в 30-е годы при местном управлении НКВД существовал специальный завод(!), на котором занимались уже смывкой золота с иконостасов. Чтобы оценить большевистскую ложь и масштабы экпроприации, достаточно проследить лишь судьбу храмов одной Вятской епархии. Известно, что до революции Вятка славилась серебряных дел мастерами. Большая часть их произведений была предметами православного культа. Сегодня в Вятской епархии имеется в наличии лишь один старинный серебряный напрестольный крест. Коллекции местных музеев, за пополнение которых так ратовал Всеволод Лебедев, тоже не блещут количеством драгоценных произведений вятских серебряников. Аргументы вроде: "Церковь накопила все эти богатства грабежом нищих вятских крестьян..." тоже не нахожу нужным подробно рассматривать. Вспомните картины, изображающие простых русских крестьянок в свадебном наряде - в кокошниках, унизанных жемчугом и с золотыми серьгами в ушах. Да, ходили в домотканном льне и в лаптях или даже босыми, но нательные кресты, кольца и серьги были золотыми. Опять же - если вятские крестьяне были нищими, то откуда взялись в сельских церквах (сравнительно бедных с городскими) иконы в серебряных окладах? Ведь помещиков в Вятской губернии не было. Да что русские, праздничные наряды марийских и удмуртских крестьянок были сплошь увешаны золотыми и серебряными деньгами.
  Замечательно проследить, как вроде бы умный и порядочный человек, становясь чиновником, при помощи идеологии превращается в орудие грабежа и унижения. Нет сомнения, что и сами священники, присутствовавшие при "изъятии", были для Лебедева кем-то вроде ходячих мертвецов - столь же "мертвыми", "пустыми и скучными", как и золото кафедрального собора, и сам собор, и сама вера предков - для него "всё это было мертвым". Настоятеля собора он весьма "тактично" сравнивает с ящерицей: "Знакомые серебряные блестящие вещи притянули его старость, как солнечная стена притягивает ящериц". Интересный момент - автор знал, что "косо срезанный в виде серпа ножик", которым он отвинчивал оклад напрестольного евангелия, - это "копие, употребляющееся для прободения агнца", и что "эта вещь лежала в числе самых священных предметов на особом столике - жертвеннике".  "Это определение, - пишет Лебедев, - я запомнил со школьной скамьи". То есть в его детстве были и Закон Божий (наверняка у Лебедева была оценка 5 по этому предмету - до революции Лебедев закончил реальное училище), и походы в церковь, но и это всё оказалось для него "мертвым", "пустым и скучным".

Collapse )