October 27th, 2012

Феномен гефсиманской молитвы

Наверное самое загадачное место в Евангелии (если смотреть через очки христианской догматики) - борение Иисуса в гефсиманском саду. При детальном разборе от традиционной христологии не остается и камня на камне. Рушится стройная схема единения двух природ в одном лице. 

Христианской богословие говорит о том, что "Я" Иисуса из Назарета суть "Я" Второй Ипостаси. Точнее даже "Я" Иисуса из Назарета как такового и не было никогда. И вот это "Я", которое еще от сотворения мира приняло решение принести себя в жертву на кресте, изо всех сил просит (и само с собою борется настолько усердно, что человеческая природа просто не выдерживает, с потом начинает выступать кровь (это если читать буквально)) пересмотреть принятое от века Им же решение. И это не какой-то сиюминутный порыв, это не вырвавшаяся внезапно человеческая падшая природа (с которой соединилось Божество), а обдуманная, облеченная в слова и как минимум трижды повторенная вслух просьба. При чем это обдуманная просьба априори невозможного. Далее получается, что Иисус, как 2-е Лицо Троицы, абсолютно точно зная о неминуемости крестной смерти все равно ищет возможность этой смерти избежать, оговариваясь конечно (если возможно..., впрочем, не как я хочу...), но все же налицо факт того, что 2-я Ипостасть просит у 1-й Ипостаси невозможного.

Еще сильнее накаутируют слова "не как Я хочу". Т.е. "Я" Иисуса из Назарета, оно же "Я" 2-й Ипостаси в этой молитве говорит о том, что не хочет на крест. Да, не хочет на крест, но если по другому никак, то ладно. 

Имеем ли мы право отождествлять "Я" Иисуса гефсиманской молитвы с "Я" 2-й Ипостаси на предвечном совете? Традиционная христология однозначно говорит "да", т.к. не рассматривает моление о чаше в таком ключе. Согласно догматике "Я" Иисуса на протяжении всей жизни на земле было "Я" Логоса. Более того, это было "Я" не обремененное проблемой выбора, т.е. не имеющее гномическую (выбирающую) волю. Но как такое учение вяжется с гефсиманией, как "Я", желающее умереть на кресте, может отождествляться с "Я" не желающим этого делать. Может ли "Я" логоса желать и не желать крестной смерти одновременно?

Попутно затрагивается вопрос всеведения "Я" Иисуса. Т.к. просить о чем-либо возможно только тогда, когда есть надежда, когда есть сомнение, когда не знаешь, каков будет итог просьбы. Если знаешь ВСЕ, то просьба теряет всякий смысл и становится профанацией. Если не знаешь - то опять рушится христология, ибо мы получаем сомневающегося Иисуса.