November 11th, 2012

против утилитаризма

Я недавно был на лекции (которая, конечно, была чистейшей проповедью) одного богослова, профессора. Он известный православный проповедник. Он много говорит о духовной жизни, о молитве, Таинствах, заповедях. Когда я его слушаю, не отпускает ощущение какой-то фальши. Теперь, мне кажется, я могу высказать это чувство.

Есть разные образы духовной жизни... наверное, на каждый из них найдётся святой, который его представляет. Но сейчас всё больше набирает силу мнение о том, что образ духовной жизни может быть только один. А Макарий Великий говорил: «один приходит к Богу в суровости, другой в радости, и обоих Он приемлет с одинаковой любовью».

Я не знаю личной жизни профессора-богослова. Скорее всего, это человек глубоко верующий. Но известно множество случаев когда прекрасный специалист был отвратительным педагогом. Некоторые просто не умеют донести свой опыт, знание, понимание. Некоторые приписывают всем свои ошибки. Другие напротив, из самых разных соображений, избегают своего опыта и ограничиваются самыми общими вещами.

Мне кажется, что профессор совершает педагогическую ошибку. Тот образ духовной жизни, о котором он рассказывает, такой добротный, спокойный, хозяйственный... молиться, приступать к Таинствам, соблюдать заповеди... там много аскетики. Но ни капли мистики. Он говорит про молитву с такой же, особого рода, любовью как парни говорят про качалку. Хорошо помолился сегодня... славно железки потягал. Фраза о том, что «только в молитве мы соединяемся с Богом» (спорная фраза, между прочим), идёт как добавка. Главное, что молитва делает с нами. Мы освобождаемся от страстей, получаем благодать, силы для праведной жизни, мир в душе... за всю лекцию, которая длилась часа два, он пару раз сказал «Иисус Христос».

Я слышал такие слова и про Причастие. Если какой-то, далёкий от Церкви, человек, послушает такие речи, он сочтёт, что Причастие — одно из лекарств для души. Ничего больше. Да, с точки зрения догматики Бог самодостаточен, мы не можем Его обрадовать, мы не можем Его обидеть, Ему не нужны ни молитвы, ни богослужения, Он всё даёт от преизбытка полноты, а взамен Ему нафиг ничего не надо, потому что нам нечего Ему дать. Мне совсем не хочется молиться такому Богу. Зачем? Поэтому я всегда скептически относился к этим богословским построениям. Мне кажется, такого Бога невозможно любить.

Мистика — органическая часть духовной жизни. Но в 80-х канонизировали Брянчанинова. Он почти сразу стал «нашим всем». И его писания стали руководствами по духовной жизни. И когда обычный человек начинает молиться, его вдруг прошибают слёзы, или наступает необыкновенная радость, то он в ужасе: «чур меня, чур меня, это прелесть». Он не пускает эти чувства, он закрывает сердце. И его молитва действительно превращается в самоценное тягание железок.

Почему-то я не представляю, чтобы православный написал Stabat Mater. Но ведь было когда-то... почти все восточные Отцы были поэтами.

Однажды мой бывший друг (последователь профессора) спросил меня почему я не причащаюсь каждое воскресенье. Я сказал, что предпочитаю кощунствовать пореже. Он ужаснулся. Быть может, я неправ. Но правы ли те, кто воспринимают Причастие только как таблетку?