March 27th, 2013

(no subject)

Удивительно получается: мы так много цитируем Шмемана, но в оправдание каких взглядов? Наверное, он бы их не одобрил. Он сам очень любил православную Литургию.

Если посмотреть ещё шире - на мировоззрение: что думаем мы, начитавшиеся Шмемана и других авторов? Иногда терзают тяжёлые сомнения, касающиеся самых основ. Как комета, хоть находится под действием притяжения звезды, не падает на неё, а пролетает с огромной скоростью мимо, в пустые бездны.

Я не знаю насколько откровенен был о.Александр в своих дневниках, какую часть их издали... но если смотреть на то, что мы имеем, то надо признать факт: Шмеман имел какую-то опору, которую не могли пошатнуть все его недовольства и ворчания. И на епископат, и на карловчан, и на византинизм, и на желающую непонятного языка паству. Нас же это выбивает из колеи или, если угодно, подталкивает в быстром движении куда-то вдаль от тех учителей, которым мы внимали.

Что это? Наваждение или естественное продолжение логики Шмемана и других авторов, заглянувших под парчовую завесу? Они просто недодумали до конца, не раскрыли вопрос? Или это мы не нашли главного, а потому второстепенное нас так тревожит?

слушаю и смотрю
  • yu_mon

почему?

Вот что удивительно: любившему Его Петру Христос сказал: "Отойди от меня, сатана", а Иуде - в самый момент предательства -  говорит: "Друг, для чего ты пришел?" Будто перекрёстно-зеркальное отражение намерений...
Какая "цель" была в том и другом случае?.. Ведь Христос знал, что Пётр говорит свои слова от любви к Нему (хоть и слишком человеческой), а Иуда - пришел, чтобы предать...

наблюдение

Люди с даром слова видят изъяны богослужения. Чем более фанатично некто защищает существующий порядок вещей, чем более ему нравится современные православные чинопоследования, тем более он лично многословен и косноязычен.

P.S. Компромиссный вариант (чтобы без явной реформации) - уход в ту старину, которая больше старины - разрешить любые сколь угодно древние уставы и богослужебные чины, хоть апостола Иакова, хоть египетских отцов, хоть мосарабский распев с анафорами эпохи Амвросия Медиоланского, коих тогда было столько, что можно было каждый день менять.