April 26th, 2013

я

А Церковь не организация. Это история любви …

- Но Церковь не растет человеческими усилиями; затем, некоторые христиане были неправы в силу исторических причин, ошибались путем, собирали армии, вели религиозные войны: это совсем другая история, вовсе не история любви. И мы тоже учимся на наших ошибках, как это бывает с историей любви. Но как растет Церковь? Иисус сказал об этом очень просто: как горчичное зерно, она растет как закваска в тесте, без шума.

Церковь, – напомнил Папа, – растет снизу, медленно:

И когда Церковь хочет похвастаться своей численностью и создает организации, отделы, становится бюрократичной, она теряет свою суть и рискует превратиться в одну из неправительственных организаций, задача которых – активное решение социальных проблем. А Церковь не организация. Это история любви … Ах да, сегодня же здесь сотрудники Ior … простите меня, пожалуйста! .. Все нужно, и офисы нужны … ну ладно, все хорошо! Но они нужны лишь до определенного момента, как помощь в этой истории любви. Но когда бюрократия ставится на первое место, любовь отступает, и Церковь, бедняжка, становится организацией. А это не тот путь.



(no subject)

Многие люди склонны воспринимать христианство
как сложную систему, полосу препятствий, своего рода лабиринт
из правил, предписаний, законов, через который нужно пройти,
чтобы угодить Богу и  найти золотой кубок спасения.
Но потом понимаешь что это неправда.
И ты как будто заново учишься ходить,
и дышать, и смотреть вокруг.
Но хоят все позволительно, но не все полезно.
Стен нет - но как легко потеряться в этом пространстве,
как легко озябнуть и застыть...так что хочется иногда в чуланчик
обратно - там ведь хоть тепло было, хотя и душно.
Но назад нет дороги.
Сказать по правде, нам всем невыносима эта свобода,
свобода склониться к явному или неявному греху,
свобода сделать шаг по пути жизни.
Каждое движение, каждое слово, каждое мгновение
пропитаны этой пугающей свободой.
Как будто ты сам - под крышей дома,
на который обрушивается река, ниагара, море,
но эта крыша непроницаема, и только сквозь ничтожную игольную  дырочку
просачивается по капельке влага.
Как милостив Бог,
Как страшна Его свобода вливаемая в нас.