September 4th, 2013

1

Пожелание всем блоггерам от Н.Т. Райта

райт
Явно пришла пора создать христианскую этику блогеров. Злость остается злостью даже в приватном пространстве жесткого диска, а жесткие и несправедливые слова, выпущенные на свободу, бушуют в мире и причиняют реальную боль. Что же касается практики выражения нетерпимости и несправедливого охаивания под прикрытием псевдонима - лично я, получая подобные письма, не глядя отправляю их в корзину. Но кибер-пространство напоминает ругающихся водителей в пробке не случайно. Люди, которые пишут враждебные, злые или клеветнические письма с обвинениями в несуществующих грехах, делают это потому, что ощущают: их мировоззрению грозит опасность. Да, меня как пастыря беспокоит судьба таких людей (и если уж на то пошло, всех тех, кто проводит более нескольких минут в день в дискуссиях на блогах, особенно когда они это делают под защитой псевдонима: неужели Бог Творец создал людей для этой цели?) Но мировоззрения нужно расшатывать. Они могут стать предметом идолопоклонства или чистым выражением эгоистических интересов. И я боюсь, это случалось и продолжает случаться даже в хорошо управляемом и до блеска начищенном христианском контексте - включая, разумеется мой собственный.

наносное и вечное в христианстве

мне кажется, перед христианством стоят некоторые более серьезные вопросы, чем власть и подчинение.
Т.е, как правило, основная проблематика, заботящая верующих это что-то вроде абстрактных "вера","доверие Богу", "спасение" и т.д. С другой стороны, в философском плане в основном теодицея или схоластически понятая догматика. И в этом нет ничего хорошего, потому как подобные вопросы сводят христианство или к одной из религий, или к одному из разделов философии. Мне же кажется, что во Христе освобождение как от религии, так и от философии.
Попробуем посмотреть с другой стороны. Основной новозаветный посыл, - возвещение свободы и любви. Во Христе представлен тот образ безусловной любви, который дает нам выбор между тьмой и светом, жизнью и погибелью. В мире мы со младенческих слез сталкиваемся с физической и психологической болью, разочарованиями, болезнями, и, в конечном итоге, со смертью, как с самым безусловным законом бытия. В этом контексте у человека нет того, за что благодарить Бога. Ведь, в конечном счете, я не напрашивался на эту жизнь, на этот мир, на то, что даже мой свободный выбор отравлен злом и неправдой того мира, в котором я живу, моей собственной неправдой (тут характерно поведение 2-х годовалых, например, младенцев рядом: они подчас начинают драться и вырывать друг у друга игрушки). Но, видя образ Христа, образ Его свободной преданности человеку, Его сострадание боли, Его удивительные слова Царства, у меня появляется выбор. Потому как во Христе мы видим Отца, которого прежде "не видел никто и никогда", ибо "Я и Отец одно". Я могу ответить "да" на призыв к бытию, к жизни, к творчеству. И ответить свободно, потому как знаю тьму и свет и волен выбирать. И этот призыв к выбору евхаристический, наполненный благодарностью за возможность быть сопричастным любви Отца, явленной в Иисусе Христе. Поэтому Евангельское возвещение, - возвещение в первую очередь о Личности с которой мы можем желать общения, или, напротив, отказываться от него. Евангелие в подлинном смысле "благая весть", т.е., весть о том, что этом изломанном мире есть место абсолютному благу и добру. В этом, как мне кажется, основной нерв христианства: благодарение и принятие жизни, той жизни, которая открывается во Христе, свободное сотворчество.

Рассказ "Ожидание"

Не уверен, что членам сообщества это понравится. Более - не уверен и в том, что подобные рассказы хотя бы кому-нибудь покажутся сколько-нибудь интересными. Именно поэтому дерзнул выставить на Ваш строгий суд эту банальность. Заранее прошу прощения за, быть может, бездарно отнятое у Вас время...

Первая встреча у них случилась в храме. Коля тогда был ещё совсем несмышлёным мальчишкой, впервые переступившим порог городской церкви, а тут внезапно появилась она, и, увидев её, он сразу же по уши влюбился. Вспыхнувшее чувство охватило всё его естество: он жил ей и пел ей. По счастью чувство оказалось взаимным. Где бы он ни был, она всегда старалась находиться рядом с ним. Шли годы, их влюбленность постепенно перерастала в более глубокое чувство: Коля вырос и возмужал, а она стала ещё краше. Николай стал всерьез задумываться о том, чтобы посвятить всю свою жизнь ей и только ей, всю и без остатка. Услышав эту новость, родители категорически воспротивились его выбору. Мама рыдала, отец поседел, но он был непреклонен и через некоторое время обвенчался, обещая на веки хранить и оберегать её…
Шли годы, медовый месяц давно прошёл, и в его глубоком чувстве появилась еле заметная трещина. Причиной являлась её ревность, которая не хотела делить возлюбленного с его друзьями, начавшими отнимать у него всё больше свободного времени. Нет, он продолжал любить её, просто стал общаться немного реже и как-то механически, без прежнего чувства. Она очень печалилась этим, но себя не навязывала, тихо продолжая звать его, напоминая их первую встречу...
Прошли ещё годы, и она окончательно ушла от него, не вытерпев его постоянных гостей, холодности и черствости отношений. Нет, они всё же остались друзьями: он каждый день звонил, разговаривал, но любовь без остатка утекла из его сердца. Позвонив утром, он говорил привычные банальности, а вечером надоевшим официозом желал ей спокойной ночи. Она же хотела другого, его прежнего: юного и влюбленного в неё до самых крайних кончиков ушей. И ведь он тоже хотел этого, очень хотел, потому что знал, что лучше её нет никого на свете, но не мог с собой ничего поделать, не мог…

Потом было ещё много лет совместного одиночества и однажды, когда старик спал, она пришла к нему, принеся с собой запах весны и полевых цветов. Её рука прикоснулась к его груди, и он, даже ещё не проснувшись, узнал её голос.
- Любимый, проснись – прошептала ему она, - я всё ещё люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты ведь не отринешь меня сейчас?
- Нет! – вскричал проснувшийся в своей келье отец Михаил. – Нет, нет!
Быстро вскочив с кровати, он взял в руки потёртые чётки, лежавшие поверх поношенного клобука, зажёг лампаду и, упав на колени перед иконами, дрожащим голосом прошептал:
- Не отрину, не отрину, только будь со мной, моя Молитва…