October 9th, 2013

1

Попытка ответа на совсем не детский вопрос.

Сначала хотел ответить в комментариях к посту «Детские вопросы об антихристах», потом решил написать отдельный пост.
Миланский эдикт, безусловно, является переломным моментом в истории церкви, отрицать это невозможно. Распространены две точки зрения, на счет того, что было до и после эдикта. Одна из них гласит, что до Константина был «золотой век», сплошной парадиз, все христиане ходили улыбаясь и держась за руки, раздавая все имущество и смело идя на арену к хищникам и под мечи палачей. Была дружба, любовь, нищета и свобода. Потом пришел 313 год и.... ба-бах! Монархический епископат, обер -прокурор, попы на джипах, инквизиция и о. Всеволод Чаплин.
Согласно другой точки зрения, все от Пятидесятницы шло ровно и верно. Все процессы в Церкви осуществлялись Духом Святым, они святы и непреложны, поэтому никаких качественных изменений не было. Была благочестивая эволюция, которая закончилась где-то с последним Вселенским собором. Теперь наша задача все это хранить и беречь.
Конечно, я несколько утрировал, но в общем, мне кажется оно вот так и есть. Считаю, что в обоих позициях есть здравое звено и есть явные ошибки.
Collapse )

Про всемогущество Божие, время и свободу человеческую

Представим: царь получил известие - напали враги на дальней окраине его страны. Гонец прискакал на лошади, значит напали уже довольно давно и, может быть, даже битва за какой-нибудь приграничный город закончилась. Если царь встанет на молитву сразу по получении известия, можно ли считать, что Бог, услышав его молитву, нет, предвидя, зная его молитву наперёд, повлияет на исход сражения?

Если да, то как это сочетается со свободой человеческой? Ведь он может помолиться, а может и не помолиться, а исход битвы может быть только один... или нет?

Доводя до предела: значит ли это, что за Адама и Еву уже были совершены все молитвы и отслужены все литургии до конца мира? Что на нашу судьбу влияют молитвы всех будущих христиан? (см. притчу о расслабленном)

Можем ли мы молиться о событии, которое, возможно, уже совершилось или уже точно совершилось, но мы не знаем его исхода?