January 9th, 2014

retro

Русская Православная Церквь в ХХ веке

Занятно читать этот доклад архиепископа Иркутского и Читинского Хризостома четверть века спустя, наблюдая сегодняшнюю церковную действительность (особенно финал ему удался - но и анализ приведших к такому финалу причин с архиерейской точки зрения вполне интересен). Жаль, архиереи такие по-прежнему в меньшинстве - не мейнстрим, увы.
Друзья, начну здесь потихоньку публиковать документы, относящиеся к деятельности Русской Православной Церкви в ХХ веке.
Для начала, хочу познакомить вас с докладом тогда еще архиепископа Хризостома (Мартишкина), возглавлявшего в те годы Иркутскую и Читинскую епархию. Этот владыка был известен тем, что он, единственный из всего священноначалия Русской Православной Церкви, признал в 1992 году факт сотрудничестве с органами государственной безопасности в советский период, и один из немногих архиереев, пытавшийся в те годы напомнить о решениях Поместного Собора РПЦ 1917 года.
(Данный доклад был опубликован в официальном сборнике «Поместный Собор РПЦ 6-9 июня 1988г. – м а т е р и а л ы», издание РПЦ МП 1990 года, страница 395-398).
Collapse )

Наша Церковь выжила не благодаря нам и нашим усилиям, священнослужителей. Да, у нас были замечательные пастыри и в эти годы, и ныне есть, конечно, но я говорю не о тех, кто заслуживает похвалы, благодарности, доброй памяти, я говорю о нас, о наших недостатках. Чтобы нам пойти дальше, чтобы оставить наследие духовное, чтобы о нас говорили, что мы не зря прожили жизнь,— а на нас воистину возлагается большая ответственность, и прежде всего, несомненно, на архиереев! Мы должны правильно строить свою церковную жизнь в приходах, в епархиях, и таким образом будет нормализовываться жизнь в Русской Православной Церкви. Мы должны прислушиваться друг к другу, быть солидарными и прежде всего - очистить свои ряды от тех, кто забылся, кто пренебрегает правилами приличия, кто просто ведет себя непорядочно и подло. Я не говорю о немощи — мы все немощны, все нуждаемся в милости Господней — я говорю о тех, кто бравирует своими недостатками, кто вольно или невольно разрушает дело Божие!
коричневый

Рождественская история

Спасибо за неё дорогому nectarius, а вылезла она отсюда

nectarius
9 янв, 2014 10:02 (местное)
сложность в запрещении священников
Вот прямо не смог не вспомнить случай в тему, которому лично был свидетелем. Итак, Вильнюс, Духов М-рь, конец мая - начало июня 1990 г., воскресенье... Впрочем, на счет воскресенья не уверен, но иначе с чего бы Хризостому решить вдруг служить самому? Ну, день не важен... Итак, Хр-м входит в собор и, пройдя к солее, начинает читать входные молитвы. В это время из дьяконской двери выбегает рукоположенный им в попы три дня назад о. Димитрий Пятронис. Бедняга что-то замешкался в алтаре и заметил архиерея, лишь когда тот уже шел через храм. (Хризостом, надо сказать, всегда служил без встречи и т.п. глупостей, простым иерейским чином.) В общем, о. Д. занял свое место перед солеей секунд на 5-7 после святителя. Иеродьякон прочитал Отче наш, Хр-м сказал положенный возглас и вдруг, раскачнувшись всем своим крупным телом, плечом так двинул тщедушному литовскому попику, что тот отлетел к южной стене. "Пшел вон",- кратко, но достаточно горомко, сказал Хризостом и продолжил чтение молитв. Войти в алтарь о. Д. не посмел и всю литургию так и простоял на том месте, куда отлетел, а когда после службы разоблачившийся святитель направился через собор к выходу, подошел к нему и попытался взять благословение. "В кабинет",- сказал Хризостом, не дав руки для целования.
В кабинете я уже не присутствовал, но, как мне рассказал вышедший вскоре оттуда весь в слезах о.Д., там между ними состоялся следующий разговор.
-- Я, отец Димитрий, вам, кажется, ставленной грамоты еще не выдал?
-- Нет, владыко святый...
-- Так и не выдам. Положите ваш крест мне на стол и просто считайте, что с вами ничего не произошло.
-- Да, но как же...
-- И да, вы, если хотите, можете ехать, как мирянин, в любую епархию и принимать там рукоположение. Мне все равно. С вами просто ничего не происходило. Вы поняли?

А на душе у архиепископа, вероятно, скребли кошки: "ну почему,- думал он,- почему, зачем существует такая сложность в запрещении священников?"
Collapse )

В продолжение темы догматизма

Имею в виду ту дискуссию, которую инициировал уважаемый punk_lowliness

Очень взвешенные слова Тиллиха:
"Много критических слов прозвучало в адрес так называемого догматизма, хотя зачастую критика эта исходила от тех, кто не осознавал догматичности своих собственных утверждений. Критицизм этот основан на неверном толковании познания как отстраненного знания об объектах, которые отделены от субъекта. Догматизм в отношении такого рода знания и впрямь не имеет смысла. Но если познание объединяет, то многое зависит от того объекта, с которым оно объединяет. Заблуждение становится опасным в том случае, если тут подразумевается единение с искаженными и обманчивыми элементами реальности — с тем» что не является реально реальным, а лишь претендует на то, чтобы быть им. Тревога, вызванная опасением ошибаться самому (а также страх перед ошибками, которые могут быть совершены или были совершены другими); возникающие во всех сплоченных социальных группах бурные реакции на заблуждения; интерпретация заблуждения как демонической одержимости — все это становится понятным только в том случае, если познание включает в себя единение. Основой либерализма как протеста против догматизма является тот аутентичный элемент отстраненности, который принадлежит познанию и который требует открытости для вопросов, исследований и новых ответов (даже вплоть до возможного распада социальной группы). В условиях существования невозможно найти никакое окончательное разрешение этого конфликта."
(читать в контексте, например, здесь)

Хотя текст непростой (Тиллих - теолог исключительной философской культуры, и лучше влезть в весь контекст), рад был бы, если бы возникли мнения.
Я бы в целом, не затрагивая философской (гносеологической) подоплеки, сформулировал суть пассажа так.  Значение вероучительной формулы связано с тем, что иная формула по смыслу удалит от нас событие откровения и взамен создаст опасность поклонения конечному вместо бесконечного. (Я называю это опасность появления антимифа вместо мифа. А можно - просто опасностью идолопоклонства).
Примеры в концентрированном виде - докетизм, арианство, монофизитство.
Поэтому смысл истории догматических споров несводим к императорской политике, мракобесию монашества и пр.
И в то же время характер откровения как проявления Бога как Бесконечного не допускает претензий формулы на единственность. Отсюда - требование свободы исследования.