February 14th, 2014

маскарон

Святость...

Среди нонешней гиперкритической лавины хочется чего-то хорошего...
К сожалению - не статьи, не видеозаписи не передают того ощущения, которое возникает от соприкосновения с реальным живым святым человеком...
Пару недель назад прошла презентация книги издательства Никея "Хранители веры".
Священники выступали по разному, но после двух часов уже сидеть было невмоготу, но напоследок оставили какую-то бабульку...
И вот она вышла к столу и начала говорить... (На видео презентации начинается на 1 часе 51 минуте)
И по всему залу побежала волна оживления... На видеозаписи слышно, как живо откликались люди в зале. Они одновременно смеялись и плакали, просто от того, какая любовь и, как это сказать - не знаю, какая-то живая святая энергия шла от этой старушки, от того, как она говорила и читала духовные стихи...
Я лично подобное чувствовал только от своей мимолётной встречи с о.Николаем Гурьяновым и от чтения книжки с рассказами о.Павла Груздева...
Феодора Никитична Кузовкова - 84 года, война, немецкий лагерь, колхоз, восемь детей, партийный муж, Вера, Церковь...
L1023059

Collapse )</div>
flemish

Месопотамия, VII век

Предлагаю вниманию сообщества перевод отрывка из книги "О главных пунктах" (Ктава д-реш мелле), написанной около 687. В нем Йоханан (Иоанн) бар Пенкайе, монах из Северной Месопотамии, описывает нравы народа и Церкви (Востока) после нескольких десятилетий относительного благополучия, принесенного арабами, но до страшных бедствий, которые обрушились во времена Йоханана.

Источник, со слов "This period of calm..."
_________________________________________

Этот период спокойствия стал для нас причиной столь великой слабости, что с нами случилось то, что случилось с израильтянами, о которых сказано: "Израиль потолстел и обленился, разжирел и разбогател, оставил он Бога, создавшего его, и презрел Сильного, спасшего его" (Втор 32:15). Запад-то ладно, он крепко прицепился к своей кощунственной (вере), но мы-то, которые верим, что придерживаемся истинной веры, мы настолько далеки от дел христиан, что если бы кто из древних воскрес и увидел нас, у него закружилась бы голова и он сказал бы: "это не та вера, в которой я умер".

Итак, я вынужден все показать, чтобы мы знали, что все, что случилось с нами, случилось справедливо, и что мы были наказаны по мере наших дел и заслуг. Епископы забыли повеление: "проповедуй слово, вставай с ревностью, вовремя и невовремя, продолжай пытаться, во всяком терпении и учении". Вместо этого они поступили наоборот: они издавали указы и громко кричали, как властители, и вселяли в подданных ужас от своего голоса, как неразумные звери. Они черпали силы и власть не у Христа, но у гражданских судов; встрявали в общественные дела и неканонические распри. Они изо всех сил пытались показаться служителями Христа, но скорее гордостью, нежели скромностью. Они устроили так, что за ними и перед ними бегают много людей. Они принимают аплодисменты, сидя на лошадях и мулах, как гипархи. Один высмеивает другого, и постоянная путаница царит меж ними. Они судят строго и наказывают сурово. Они учат не с целью наставить, но чтобы торжествовать в лживых словах и манерной речи, и всегда дышат суровостью. Даже в своих письмах они разговаривают, как гордецы. Смотрите же на тех, кто поставлен руководить нами.
Collapse )
печаль

Валентинка о церкви и сексе. Celibate vs celibrate...

kiss

Во времена святого Валентина жениться по своему хотенью, а не по родительскому веленью было не принято. Легенда воспевает покровителя влюблённых как раз потому, что он поощрял это извращение, отчего либерального священника и казнили. Общество и церковь были за традиционные ценности, но Валентин — за влюблённых, а влюблённые — за любовь. Следуя этой логике, современный святой Валентин венчал бы однополые браки.

Только не в стране, которая символически отстаёт от Запада на тринадцать дней церковного календаря, а фактически от цивилизованного мира — на десятилетия. Правда, славянофилы уже сто семьдесят лет утверждают, что Россия вовсе не отстаёт, а так проявляет свою самобытность. Вот и русские влюблённые до недавнего времени обходились без святых покровителей. А если те вдруг понадобились, то не из подражательства Западу, а во славу святорусской самобытности.

Попы вообще-то на каждом венчании повторяют имена своих кандидатов в покровители. Но церковнославянское бормотание никто не слушает. И правильно. Узнал бы русский мужик, гомофоб и антисемит, что ему тычут Абрамом и Сарой, а то и Рахилью с Яковом! Хорошо, что о «духовных скрепах» позаботилось государство. Жена президента (не та, с которой развелись, а другая) назначила отечественных Петра, Февронью и ромашку. Так бы праздник и назвать, но получилось по-казённому: «День семьи, любви и верности» — с оскоминой, как от слова «дорогая».

Проблемы с влюблёнными начались у церкви прямо от Адама...Collapse )
плавание

Феофил и Мария

Оригинал взят у hoddion в Феофил и Мария
Есть византийская повесть X века: "Феофил и Мария". Рассказывает один подвижник. Имени
его я не упомню, зато дерзну рассказывать прямо от его лица: "Живя в Константинополе,
я ужасался тамошней жизни после того, как провел двадцать лет в приморской пустыни.
Сколько суеты, брани, непристойных и пышных зрелищ, сколько воинственности во взорах
и внутренней трусости, сколько ловкачества, лицемерия, показной набожности и скудоумия,
жестокости и жадности, глупости и двоедушия... И это бы ладно! Сколько шатающихся монахов
наводнило Царский город. Уму непостижимо. Они ведут себя так, словно им принадлежит
весь мир и полное право судить всех и вся... Они всюду побираются, все знают, все видят,
всюду подслушивают и охотно высмеивают своих благодетелей, да что там, просто предают
за деньги. И при этом на их устах то и дело слышишь разговоры о святыне, о таинствах
и чудесах, и все это перемешано со слухами, домыслами и истиной, с разговорцами
о том, что творится в патриаршьем и императорском дворце. В распутные дома тоже
вхожи сии странствующие проповедники... Так вот, сам уже недалекий от греха
полного всех и вся осуждения, я брел в таких мыслях к себе в монастырь св.Маманта,
как вдруг увидел уличных мимов, девушку и юношу лет двадцати трех. Она была моложе
и красоты невиданной. Они называли себя братом и сестрой. Представление они
давали на площади, рискуя каждую минуту подвергнуться если не бичеванию
(уж что-то, а уличные мимы презренны и сурово наказуемы по законам нашей
благочестивой Империи), то по крайней мере приставаниям со стороны золотой
молодежи. Многие из сих юнцов лезли к брату с самыми смелыми предложениями.
Они давали за ночь с его сестрой до ста золотых монет, однако юноша как-то
легко и умело отказывал им. Тогда они били его, а сестре доставались плевки.
Она это переносила совершенно бесстрастно и продолжала вытворять такое,
от чего вся толпа стонала. Она была необычайно гибкой. Глаза у нее были
светлые, а волосы темные. Брат был очень похож на нее. Оба они показались
мне ангелами. Но я отогнал наваждение. Сотворив молитву, я услышал голос:
"Встань поодаль и смотри, что будет, но сперва унизь их как следует".
 Ругаться я не умею, поднять на них руку я не решался, тогда я крикнул им
пару слов, не помню уж каких, и отошел. Обличать их я не мог - не знаю
почему... Вдруг за колонной храма, где я стоял, нога моя наступила на камушек.
Не помня себя, я кинул этот камешек и попал прямо девушке в лицо.
Меня поразил взгляд брата: он посмотрел на меня, говоря взглядом: "Вот
теперь добре! Раз ты смог это сделать, ты увидишь все как есть..."
     Они еще долго показывали вдвоем акробатическую карусель.
Наконец - смерклось. Брат и сестра свернули свой коврик и отправились
в порт, туда, где находится поле всяческих отбросов. Там и убить могут,
но я повлекся за ними. На помойке я заблудился, разные бродяги
шныряли во тьме, иногда злобно шипя на меня, видно, принимая меня
за шатающегося мниха, коим я по сути и стал в ту пресветлую ночь.
Почему "пресветлую"? Да потому, что я увидел Феофила и Марию.
Они не собирались спать. Снова расстелили коврик и, припав на колени,
подняли свои руки ввысь и поклонились Живущему Во Веки, еще и еще,
и так до рассвета, и я видел, как из их пальцев и уст выходил огонь.
А утром они заметили меня и подозвали к себе. Брат сказал: "Вот,
Бог дал тебе зренье, и ты увидел. Я поведаю тебе нашу тайну: мы не
брат и сестра. Оба мы были из богатых семейств, хотя и выросли далеко
отсюда, в Антиохии. Знаем мы друг друга с детства. Когда нас обвенчали,
в нашу спальню проник один юродивый, из тайных друзей Божиих, и стал
нас ласково уговаривать уйти в мир, быть навсегда братом и сестрой
и принимать всевозможное зло,   надев маску странствующих мимов.
И его слова коснулись нашего сердца. Несколько раз Марию похищали
ради ее красоты, а меня бросали в темницу, грозя отрезать уши и выколоть
глаза, но каждый раз Ангел нас спасал и соединял вновь. Да и кто из них
может овладеть моей Марией? Я от Бога ее возлюбленный, хранитель,
жених и брат... А теперь иди, монах, и никому до нашей смерти ничего
не рассказывай. Нас видели вместе. Пусть думают, что ты торгуешься
со мной, выпрашивая себе для утех Марию. Если ты не сумеешь нас
сегодня вечером как следует заушить, нам придется навсегда
покинуть Константинополь..." Что ж, так и случилось. Я не сумел.
И они навсегда исчезли из столицы, я их вижу всегда странствующими
по свету, блаженных и бессмертных Феофила и Марию".