April 12th, 2015

2005

ИСПОВЕДЬ НА СТРАСТНОЙ НЕДЕЛЕ

Оригинал взят у sadovnik40 в ИСПОВЕДЬ НА СТРАСТНОЙ НЕДЕЛЕ
На Страстной неделе Новый завет читается по-особому. Ловишь себя на том, что хочется прочесть не о философии, а именно о событиях тех дней, когда неотвратимо надвигалась Голгофа. Все уже ясно, все самые важные слова сказаны, все люди, которым надлежит хорошо запомнить эти слова, избраны. Их двенадцать человек, простых, не слишком-то образованных людей – рыбаки да ремесленники. Понимают ли они, что им предстоит? Они – это и есть Церковь, но больше не будет рядом с ними Бога, Он будет лишь в их душах, и они, просто люди, будут действовать сами, без подсказок. Церковь будет состоять из людей, грешных людей, предстоит пройти нелегкий и не прямой путь.

Уже известно, что один из них предаст. Интересно, конечно, будет прочесть этот бестселлер - апокриф Иуды. Но напрасно кое-кто обрадовался: сейчас, спустя две тысячи лет любой документ может служить только во славу Христа, потому что именно христианство дальше всех увело человечество от дикости, животных инстинктов. А обосновать предательство – для этого уже есть тысячи уловок.

Преемником Он оставил Петра. Нет, не преемником (О, какой поворот: кого именно сделать преемником? Вся страна сегодня только и думает о преемнике), но главой Церкви, начальником над остальными, а может быть и спикером. Петр был путаником, человеком остро ощущающим, непосредственно реагирующим. Видимо, эти качества ученика позволили Иисусу сделать мрачное предсказание: «Не успеет петух второй раз прокричать, как ты трижды отречешься от меня». А потом был суд, и Петра знобило не только от холода, он грелся вместе со стражей у костра, и на вопросы — не из друзей ли он Иисуса, — он отвечал отрицательно, все равно ведь не поможешь, и после третьего отречения прокричал петух. Не такая уж это большая вина, и не раз и до и после Петр доказывал свою преданность Христу и Его делу, но факт троекратного отречения вошел в историю. Не так ли и нашему городу было суждено в третий раз отречься от имени и тем самым остаться Городом святого Петра?

Нет, не замкнутой иерархической группой создал Иисус свою Церковь, а демократическим сообществом, а иначе бы в нее не попал Павел, образованный и дееспособный человек, вынуждавший Петра с ним соглашаться, когда дело касалось самых принципиальных проблем. "Нет эллина, нет иудея". Это сказано Павлом, это одна из основных идей христианства. Христианство над-национально. Или интернационально. Космополитично, кафолично, всемирно. Наверное, это самая многострадальная идея, невыносимая для патриотов. Она выражена святым апостолом Павлом с максимализмом, свойственным многим высказываниям самого Христа, таким как "Предоставьте мертвецам хоронить своих мертвецов" или "Если тебя ударят по щеке...". Эти максимы высказаны не для того, чтобы их немедленно буквально исполняли, но для направления мысли и душевного движения. Эти мысли призваны постоянно беспокоить человека, не давать ему останавливаться в душевном совершенствовании.

Но это всё потом, а сейчас, в Страстную неделю, ты вспоминаешь, как тебя потрясли строчки русского писателя. «Счастливее двух других был Иешуа. В первый же час его стали поражать обмороки, а затем он впал в забытье, повесив голову в размотавшейся чалме. Мухи и слепни поэтому совершенно облепили его, так что лицо исчезло под черной шевелящейся массой. В паху, и на животе, и подмышками сидели жирные слепни и сосали желтое обнаженное тело». После этого и Евангелие начинаешь читать другими глазами. И страшная загадка – кто же мучился на кресте – не покидает тебя, заставляя глубже и глубже вникать в существо понятия Троицы.

К тому, что Бог-Творец существует, ты пришел умом, знаниями о мире. Решающий вопрос – воскрес ли Христос – решил так: сделал для себя это предположение, ПОГРУЗИЛСЯ в него, и увидел вдруг, как всё стало гармоничным, ясным, стройным. И не захотелось возвращаться обратно.

А вы боялись!

…А между тем благая весть — всегда в разгар триумфа ада, и это только так и есть, и только так всегда и надо!
Когда, казалось, нам велят — а может, сами захотели, — спускаться глубже, глубже в ад по лестнице Страстной недели:
все силы тьмы сошлись на смотр, стесняться некого — а че там; бежал Фома, отрекся Петр, Иуда занят пересчетом, —
но в мир бесцельного труда и опротивевшего блуда вступает чудо лишь тогда, когда уже никак без чуда,
когда надежда ни одна не намекает нам, что живы, и перспектива есть одна — отказ от всякой перспективы.



На всех углах твердят вопрос, осклабясь радостно, как звери: «Уроды, где же ваш Христос?» А наш Христос пока в пещере,
в ночной тиши. От чуждых глаз Его скрывает плащаница. Он там, пока любой из нас не дрогнет и не усомнится
(не усомнится только тот глядящий пристально и строго неколебимый идиот, что вообще не верит в Бога).

Земля безвидна и пуста. Ни милосердия, ни смысла. На ней не может быть Христа, Его и не было, приснился.
Сыскав сомнительный приют, не ожидая утешенья, сидят апостолы, и пьют, и выясняют отношенья:

— Погибло все. Одни мечты. Тут сеять — только тратить зерна.
   — Предатель ты.
      — Подослан ты.
         — Он был неправ.
            — Неправ?!
                — Бесспорно.
Он был неправ, а правы те. Не то, понятно и дитяти, Он вряд ли был бы на кресте, что Он и сам предвидел, кстати.
Нас, дураков, попутал бес…

Но тут прихолит Магдалина и говорит: «Воскрес! Воскрес! Он говорил, я говорила!»
И этот звонкий женский крик среди бессилия и злобы раздастся в тот последний миг, когда еще чуть-чуть — и все бы.

Глядишь кругом — земля черна. Еще потерпим — и привыкнем. И в воскресение зерна никто не верит, как Уитмен.
Нас окружает только месть, и празднословье, и опаска, а если вдруг надежда есть — то это все еще не Пасха.
Провал не так еще глубок. Мы скатимся к осипшим песням о том, что не воскреснет Бог, а мы подавно не воскреснем.
Он нас презрел, забыл, отверг, лишил и гнева, и заботы; сперва прошел страстной четверг, потом безвременье субботы, —
и лишь тогда ударит свет, его увижу в этот день я: не раньше, нет, не позже, нет, — в час отреченья и паденья.

Когда не десять и не сто, а миллион поверит бреду; когда уже ничто, ничто не намекает на победу, —
ударит свет и все сожжет, и смерть отступится, оскалясь. Вот Пасха. Вот ее сюжет. Христос воскрес.

А вы боялись. 
(с) Дмитрий Быков

Всех авторов и читателей "Христианской Цивилизации", которые сегодня празднуют Пасху Христову - с Днем победы над скрепами ада. Вышел из преисподней сам - выведи другого. Разве не в этом смысл жизни?