October 25th, 2015

"Сила и слабость с точки зрения христианства".

Каждый из нас был рожден в индивидуальных условиях, в разных социальных и семейных обстоятельствах. Кто-то пришел в мир здоровым и окруженным заботой; другой, - слабым, с первого вздоха борющийся за жизнь в отделении реанимации младенцев. Кто-то имеет шанс получить хорошее образование и тепло от родителей, другой плачет под канонаду оружейного огня в грязном подвале.
Собственно, и отношение к слабости было очень разным в истории человека и человечества. Одни руки бросили чахлого младенца в пропасть, другие подбирали подкидыша на крыльце своего дома и растили как родного.
За века цивилизации большинство развитых обществ воспитали в себе чувство сочувствия к слабости. Хосписы, детские дома, дома престарелых, - те костыли, которые помогают идти хромому. Но, параллельно с этим, окреп и закостенел и иной взгляд на мир: право силы.
Многие люди не мыслят себе жизнь без кумиров: политических, культурных, религиозных. Сколь часто встречают со склоненной головой человека, проложившего себе дорогу к вершине по горю других людей, привыкшего подавлять слабых и считающего себя «право имеющим». И рабы, строящие памятник собственному господину, это отнюдь не метафора и в современном мире.
Культура, образование, свобода и творчество, возвышающие человека над животным миром, оказываются бессильными перед крепкой рукой тирана. Вспоминается поэт Осип Мандельштам, последние стихи в своей жизни написавший в лагере за горсть табака. Но было ли это его поражением? Или победой, родившей бессмертие?
Как я написал выше, в обществе, которое перестает быть человеческим стадом и возвышается до цивилизации, вместе с нею развивается и сочувствие. Но сочувствие бывает разным. Император Нерон, заливший кровью свое государство, испытывал удовольствие, когда сменял гнев на милость и даровал помилование преступнику. В этот момент тиран чувствовал себя богом и услаждался правом прощать.
Подобное можно заметить и ныне. Слабость бывает разной и отношение к ней диаметрально противоположно. Мы худо-бедно учимся жалеть тех, кого в сложные обстоятельства поставил злой рок, обстоятельства, независящие от личного выбора. Но малейшая личная вина убивает милосердие. Мало кто упрекнет ребенка-инвалида. Но сколь многие бросят презрительный взгляд на бомжа с пропитым лицом у церкви (не зная, что скорее всего это есть тот самый выросший ребенок-инвалид, достигший совершеннолетия и попавший в жестокий взрослый мир, не зная его правил и не умея в нем жить).
В Новом Завете перед нами открывается иное милосердие, где причиной любви является только и исключительно любовь, а не мимолетная эмоция или гордая жалость сильного к слабому. Слабый и оступившийся не перестает для Христа быть личностью: вот блудница, получившая прощение; вот мытарь, ставший апостолом. Иисус из Назарета умел не смотреть на прошлое человека, но дарить ему будущее. Бог верил и верит в человека. Прозвучит парадоксально, но именно на этой «скале» веры Христа в человека и стоит моя собственная вера в Него.
Подытоживая, скажу, что человечество стоит перед огромным нравственным выбором. С одной стороны стоит слабый и оступившийся, потерявшийся человек. Сможет ли общество увидеть в его падении свою собственную вину, сможет ли поверить в него? Ведь намного проще сказать: «Ты виноват, ты сам потерял всякое достоинство». И тогда есть другой выбор: построить памятник гордыни. Пристраститься к пьянящему вину власти и страха. Мир, где красивый и сильный лев разрывает на куски соперника под благоговейным и трепещущим взором стада.
Христос дал на кресте свой ответ на эту дилемму, отказавшись и от власти Творца мира, и от легиона ангелов.
Не в том ли сила, чтобы прикоснуться к Его слабости у подножия Голгофы?