October 26th, 2015

чёрный

Епископ Тихон Шевкунов

Сейчас, после наречения архимандрита Тихона в епископы Егорьевские, одни принялись его демонизировать, другие возносит. Чтож, фигура и впрямь интересная . Поскольку я с ним знаком давно, раньше общался не редко , но и сейчас имею немало общих знакомых , то попытаюсь написать немного о нём без оценок и эмоций, просто по достоверно известным мне фактам.
Collapse )
маскарон

Культурное...

Оригинал взят у punk_lowliness в Культурное...
На днях дочитал одну книжку и посмотрел один фильм, друг к другу никакого отношения не имеющие, но прямо относящиеся к Христианской Цивилизации.
Фильм "Запрещённые священники".
Довольно интересно смотреть, как в фильме отражены процессы, происходившие во Франции перед мировой войной, аналогичные в чём-то тому, что происходит сегодня у нас... Как священники пересматривают свои взгляды и отношение к жизни.


Книга Игоря Ефимова "Невеста Императора"

Очень подробно рассказывается об исторических событиях начала пятого века в Римской империи. Галла Пласидия, императрица Евдокия, Атаульф, Стилихон и множество других исторических лиц. Тщательно прописанные детали того времени.
Ефимов интересен своей философией, нашедшей отражение и в этой книге.
Главная тема - о свободе и ответственности - показана в противостоянии последователей Пелагия и их гонителей.
Друг Ефимова, бывший лагерник и эмигрант, И.З.Серман, после прочтения книги написал ему:""Знаком с Вами тридцать лет, и только теперь до меня дошло, что Вы - христианин".
[фрагмент...]
АЛЬБИЙ ПАУЛИНУС МОЛИТ О ДАРОВАНИИ СИЛ
Свершилось!
Сегодня, в день восьмой до апрельских календ, 438 года по Рождеству Христову, я, Альбий Паулинус, могу наконец-то начать свой труд. Ибо услышал Господь молитву мою, дал мне исполнить по Слову Его: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».
От всего сердца благословляю Августина из Гиппона, Иеронима из Вифлеема, Папу Римского Селестина, патриарха Константинопольского Аттикуса и всех других неустанных гонителей и врагов наших. Да простит Господь им грехи их, да смилуется над их душами на Страшном Суде.
Утих гнев в сердце моем, увяла неутоленная месть.
Осталась печаль.
И чувство долга.
Со стен, со стола, из открытого сундука взирают на меня накопленные за двадцать лет сокровища. Папирусные и пергаментные свитки, копии писем и указов, и новомодные тетради из сложенных вчетверо листов, и мои записи на восковых и свинцовых табличках… Карты, рисунки, донесения, поэмы… Сколько раз все это могло погибнуть, сгореть, утонуть. Но не попустил Господь. Видимо — не зря.
Я слышу гудение слов — рвущихся наружу, упрятанных до поры в мертвой части Творения. Они — как бурлящая лава под толщей горы, как вооруженная толпа, затаившаяся в засаде. Искусство говорящего сродни искусству полководца, учил нас наш незабвенный Леонтиус Афинянин. Вы должны подчинить дикую орду слов своей воле. Вы должны внести строгий порядок в хаос — это единственный способ достигнуть победы. Слова должно выстраивать в колонны, когорты, центурии, и каждое должно постоянно видеть знамя повелевающей мысли в пылу схватки.
Поначалу задача казалась мне такой простой. Описать учение, судьбу и деяния самого главного человека в моей жизни — чего же проще? По слабости и скудоумию своему я мог многое недопонять, упустить, исказить. Но это было не страшно. Ведь не один я — сотни и тысячи людей были просветлены словом Пелагия Британца. Мой голос должен был лишь влиться в хор. Счастливое «Слышу, Господи!» — вот смысл гимна, звучавшего тогда в наших душах.
Но не суждено было благой вести разнестись по земле. Будто глухой гул вырастал ей навстречу со всех сторон. И не только боевые крики варваров, пересекавших Дунай, Рейн, Евфрат, Темзу, не только звон их мечей и ржание коней. Гул будто шел из-под подошв наших, из самой необъятной римской земли, уставшей нести нашу корысть и злобу. Он нарастал, превращался в грохот, свист, вой. В нем одинаково тонули добрые и злые слова, проникновенные и пустые.
Жил человек. Он нес людям слово. Слово, открывшееся ему по милости Господней. Вся его жизнь была только в этом: в донесении слова. Но слово его не было услышано. Мы не знаем, жив ли еще наш наставник Пелагий или погиб. Но слово его теперь всюду под запретом.