прот.Олег Миронов (lackmann) wrote in christ_civ,
прот.Олег Миронов
lackmann
christ_civ

Немного о русском имяславии

У меня на днях спросили моего мнения о причинах, по которым "альтернативное православие" в лице своих русских клириков почти поголовно болеет такими вещами как царебожие, имябожие или фашизм. Я ответил, что это главным образом результат местечкового стремления "заточить" и концептуализировать более широкий тренд, свойственный православию вообще. Лет двадцать тому назад я заказал знакомому иконописцу модную в моем понимании икону свв. Фотия, Григория и Марка и даже как-то не особенно удивился 15 лет спустя, узнав о появлении у греков праздника трем новым святителям http://apologet.spb.ru/ru/824.html Этот тренд хорошо чувствовал о. Александр Шмеман, когда описывал в своих дневниках пустоту и бесплодность вопросов, волновавших два центра православной духовности (Афон и Валаам) в прошедшем столетии. Прошли мировые войны и революции, появились тоталитарные идеологии, оружие массового поражения и миллионы мучеников за веру, а на Афоне люди прошли мимо всего этого в спорах, когда правильнее отмечать Рождество- 25 декабря или 7 января. У меня, кстати, был интересный первый опыт встречи с отголосками этой великой борьбы мышей и лягушек: в 1993 г. я приехал на Валаам с небольшой группой паломников из ОСА, которая привезла туда приличное по тем временам пожертвование из Америки, и был удивлен отказом наместника Валаама о. Бориса сослужить с американским новостильником о. Василием, который незадолго до того сослужил с патриархом. Как объяснил о. Борис, "вы понимаете, мы имели такой печальный опыт борьбы с новым стилем, что меня на Валааме не поймут и т. д. В другом месте Шмеман замечает: "Православие запуталось в прошлом, обожествленном как предание, оно буквально задыхается под его грузом. А так как подлинное, живое и животворящее Предание приходит к нам из прошлого, через него, ... ( то и найти его) можно, по-моему, только при полной укорененности в настоящем, тогда как первый соблазн православного — бежать из него, идти обратно. Именно тогда, однако, прошлое, переставая быть Преданием — передачей в настоящее, делается мертвым грузом и умиранием… эмпирическое православие — либо ностальгическое и романтическое, либо паническое и истерическое «озирание назад». Все православные какие-то «эмигранты» в современности, какое-то «харьковское землячество», суетящееся в случайной парижской или нью-йоркской зале. Развесили портреты, расставили флаги — ну совсем «уголок России». Так и все православие в современном мире какой-то «уголок»…
В альтернативной православной среде эта общая тенденция обостряется еще большей фантастичностью представлений об окружающем мире: например, царебожник, прочитав работы М. Бабкина о предательстве царя русской иерархией в 1917 году, находит простой ответ на вопрос о том, почему так неладно сейчас в Датском королевстве, а имяславец при первом знакомстве с предметом понимает, что причиной революции и гонений стало Синодальное послание 1913 года. При этом их искренно не интересует контекст: царебожник никогда не согласится с очевидным сравнением "предательства" царя в 1917 с попыткой побега женщины от похитившего ее девочкой насильника, успевшего прижить от нее нескольких детей, а имябожник вряд ли увидит сходство своих верований с верой иконопочитателя 7 века, добавлявшего в евхаристическую чашу краску, соскобленную им с иконы Спасителя для лучшего освящения Св. Даров. Мне кажется, в среду альтернативного православия многих выдавливает усталость от жизни в шмемановском " уголке", этнографическом музее официального православия, желание творческого развития ложно понятого и унаследованного "предания". Однако, начиная собственный духовный поиск, люди тут же становятся пленниками своей ограниченности и всяких чудовищ, порожденных сном разума. Мне на днях попался интересный пример догматического оправдания старостильной борьбы против нового календаря, впервые использованный в Бостоне в 70-е гг. о. Василием Саккасом и цитируемый без оговорок в книжке синода Противостоящих "A Study of the Ecclesiology of Resistance": "Иконная доска до изображения на ней Спасителя есть простой кусок дерева, который может быть сожжен или поломан. Однако с момента изображения на ней Творца Всяческих это дерево становится освященным и источником освящения для нас, даже если дерево и неважного качества. Подобным образом и солнечный календарь сам по себе ничто, однако с момента наложения на него Церковью своей печати в виде организации Ее жизни на его основе, он остается святым даже если он становится астрономически неточным!" Иными словами, желание оправдать раскол по причинам календаря сравнением с догматом о почитании икон приводит старостильников к утверждению, что испорченную икону не можно (и нужно) сжечь или сделать из нее ступеньки на колокольню, как из Звенигородского Спаса, но к ней надо продолжать относиться как к освященному куску дерева, являющемуся источником освящения. Привет идолу Перуна, или как говорится в анекдоте про разговевшегося курицей дьякона, отдающего кости своей жене: "усю святыню закопай в огороде". Совершенно такая же логика обнаруживается и в утверждении русских имяславцев о том, что имя Божие есть сам Бог, хотя Бог и не есть имя. Это неопаламитское богословие об энергийности имен Божиих без всякого сомнения принимает на веру все противоречия собственно паламизма и делает следующий шаг в никуда: мне приходилось встречать катакомбников, поклоняющихся бумажкам с надписью Иисъ Хрсъ. В их среде тоже есть разные мнения о святости порванной бумажки с половиной, четвертью имени и т. д. Имяславцы из "начитавшихся" скажут тут, что покланяются характиру имени, как и единству ипостаси Христовой в Его иконе, но альтернативное имябожие, отличающее себя от терпимого в официальном православии, мух от котлет здесь в принципе не отличает: в среде последователей известного Вадима-Василия-Григория Мироновича Лурье это "имяславие" служит идеологическим обоснованием возможности становления "самим Богом". Если имена-не сам Бог, то между нами и Ним бездна и бла-бла дальше. К счастью для этих незадачливых людей, дальше правильных рассуждений их мистический опыт не простирается, а то ведь и белый (или красный) свет могли бы увидеть, начни они всерьез задерживать дыхание и согласовывать ритм сердца с молитвой по Добротолюбию.
Я думаю, живучесть таких идеологий сродни живучести вшей в окопах: условия существования похожие. У меня был в России хороший прихожанин из села, который несколько лет допытывался у меня, не является ли имяславие священной тайной Церкви. Забыв о его общем развитии и об извечной мечте русского человека, озвученной Петром 1, "научиться от Европы всему полезному да и повернуться к ней жопой", я согласился, имея много внутренних оговорок. Он совершенно успокоился и издает теперь имяславский журнал по принципу "чукча не читатель, а писатель". Наверное, наш подражательный тип культуры позволяет многим и неглупым вне церкви людям верить, что Иван Грозный- помазанник Божий, а старый стиль- богоустановленная истина.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments