Andrew Simsky (asimsky) wrote in christ_civ,
Andrew Simsky
asimsky
christ_civ

Category:

Во Христа облачённые

Этот пост вдохновлён книгой А. Шмемана «Водою и духом». Согласно Шмеману, крещение – это не индивидуальная «треба», а литургическое по сути таинство. Древняя традиция крещения на Пасху раскрывает  литургический аспект крещения и придает ему дополнительное, очень важное и почти забытое в наше время измерение.

В  древней церкви не могли крестить в самой церкви, так как туда могли заходить только уже крещенные. В то время еще не было иконостасов; алтарь не был изолирован от основного церковного пространства. Если сейчас «святая святых» (алтарь) изолируется от «святого» (корабль, неф), а граница «святого» и мирского (вход в храм) относительно прозрачна, то  в древней церкви изолировалось «святое» от мирского. Поэтому логично появление отдельных баптистериев. Отсюда понятна концовка древнего таинства крещения: торжественный вход в церковь, обозначающий (и фактически являющийся) присоединением к церковному телу.

Шмеман утверждает что последний акт современного крещения  (обход купели) и первый акт Пасхальной службы (крестный ход) были раньше единой процессией – переходом новокрещенного из баптистерия в церковь. Действительно, оба действа в их современном раздельном существовании не слишком логичны. Зачем крещаемому обходить купель после того, как всё уже совершено? Зачем верующим обходить церковь перед воскресением Христа? Обе процессии имеют в современной традиции свои символические значения, однако эти объяснения выглядят намного искусственнее той простой и ясной картины, которую рисует Шмеман.

Для Шмемана основным источником богословия крещения являются многократно повторенная мысль ап. Павла о «крещении в смерть и воскресение Иисуса». Эту мысль стоит понять прямо – как «инициацию» крещаемого в христианскую жизнь как в жизнь Иисуса (вместе с принадлежащими ей смертью и воскресением). Крещаемый принимает образ Иисуса и как бы становится Иисусом, причем «как бы» в этой фразе принадлежит нашему современному, а не исходному видению. Тогда логично его облачение в белые одежды, соответствующие Преображению, и понятен вход крещаемого в церковь, сопровождаемый возгласами «Христос воскресе!». Новокрещенный один раз в жизни представлял для всех образ Иисуса, чтобы занять место среди других членов церкви, уже ранее облаченных во Христа. Таким образом крещение было не столько «ритуальной услугой» крещаемому, сколько мистерией повторения смерти и воскресения Иисуса с живым персонажем в главной роли. Можно только представить себе насколько углубляла и усиливала эта фигура воскресшего Христа пасхальные переживания прихожан, и насколько глубже ощущалась в душе новокрещенного печать крещения в образ Иисуса.

Все это наводит также на грустные мысли, насколько далеко церковность нового времени (всех деноминаций) отводит нас от простой и невероятно мощной идеи о самоотождествлении с Иисусом. У ап. Павла эта идея прочитывается почти буквально, можно сказать «сочится» из всего им написанного. Может быть, эта идея оказалась потерянной или во всяком случае сильно ослабевшей потому, что богословие всех мастей стремится примирить видимое с невидимым, т.е.  объяснить смысл видимых явлений в рациональных духовных категориях, оставаясь при этом одной ногой в видимом мире? Может быть стоит взглянуть на самоотождествление с Иисусом по-простому,  без науки, а так как дети играют в индейцев или солдат? Провозглашая «падай, а то я играть не буду», ребенок по-своему реагирует на ту же тайну смерти, которая является центральным пунктом нашей веры. Может быть, когда Иисус хочет, чтобы мы были «как дети», он как  раз и имеет в виду, что мы должны «играть в Него» как дети, просто потому что так надо и потому, что это здорово и потому что Он сам этого хочет и помогает тем, кто так делает. То, что это здорово, кажется очевидным из посланий того же ап.  Павла – таким явным счастьем светятся все его рассказы о собственных страданиях «во Христе». Слово «игра» не должно поднимать вопроса о несерьезности, так как игра всегда серьезна с точки зрения играющих; для играющих, игра – это жизнь, она кажется «всего лишь игрой» только со стороны. Может и нам стоит сбросить с натруженных спин неподъемную вавилонскую башню богословия и просто «играть в Иисуса» по мере своих сил и, так сказать, «актерских способностей»?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments