FP (artemorte) wrote in christ_civ,
FP
artemorte
christ_civ

Category:

Тарас Сидаш о епископах и общинах

Некоторое время назад я брал интервью у философа Т. Сидаша, которое было опубликовано в одном московском издании (печатная версия так и не вышла). В беседе Сидаш затронул неск. важных тем внутрицерковной жизни, но я для крист-цив я хотел бы выделить только отрывок про епископов и общины:



— Насколько я знаю, сами Вы придерживаетесь Единоверия. Что это такое?

— Формально Единоверием называется конгломерат старообрядческих приходов, общин и монастырей, признающих действенность и действительность таинств Московского патриархата. Единоверы стремятся сохранить обряд и канонический строй дораскольной церкви. Последний правоустанавливающий документ — это Положение о Единоверии 1918 г.
...
Я понимаю Единоверие как такое движение Сопротивления, которое, во-первых, хочет изменения патриархийной церкви, а не ее смерти. И, во-вторых, не считает действенным средством для достижения своей цели выход из МП.

— Изменения в какую сторону?

— В сторону тех форм жизни Собрания (Церкви) верующих, которые завещал Сам Спаситель и которые описаны в последних главах Евангелия от Иоанна.

— Ну, там про любовь много... Что конкретно?

— Центральное положение: нет иного пути познать Господа, кроме как «прочитав» его кенотическое откровение, т. е. узнав Его в ближнем и осуществив относительно ближнего вышеестественный закон любви. Любовь в последних главах у Иоанна — это не чувство, не что-то в человеке; не то, что может быть, а может не быть. Это требование («заповедь новая»), действие и система действий, всеми видимых и опознаваемых как знак и знамя иного знания мира, человека и Бога.
Конкретно? Со времен описываемых Иоанном событий сначала апостольская община, а затем и всякая другая конкретизирует для себя те формы, в которых она желает и может исполнить эту «новую заповедь». Понятно, что с тех пор как в церкви появились функционеры, они своими отчетами «о ходе воплощения евангельских блаженств в жизнь» бесконечно отдалили большую часть церкви и от понимания Евангелия, и от необходимости действовать; однако сознание Церкви Великого Четверга, сознание апостольское — то сознание, которое вызвал к жизни Сам Спаситель, — никогда в христианском мире не прерывалось и не умирало.

— То есть Церковь — это конфедерация общин? А епископов куда денете?

— Ну, от епископов Бог, по большей части, единоверов миловал... Было несколько в период между 1918 и 1936 гг., да и те хорошие. Если говорить серьезно, то недопустимо только одно: совмещение сакрально-литургических и хозяйственно-юридических полномочий в одних руках. Так что, хотят — пусть занимаются богослужением и проповедью, но тогда не хозяйствуют и не судят, хотят — пусть хозяйствуют и володеют, но тогда уже ни ученьем, ни службой пускай не грешат. Это по Евангелию и по уму. Что говорил апостолам Господь на проповедь с собой брать: счета в банках, охрану из бандитов?

Если они (епископы) не могут учить как апостолы — пусть не учат. Есть и другие дела. Идеализм пророческий нашим рясофорным панургам, конечно же, глубоко безразличен. Но и они, в свою очередь, безразличны всем (кроме чинов им подневольных, конечно). Это с одной стороны. А с другой — чем епископы хуже муниципальных дед морозов? Пускай цветут все цветы. Содержат англичане своих королев — и молодцы, и правильно. Почему бы нам, в самом деле, не содержать патриарха? Чтобы жить с достоинством, нужно жить великодушно. Община несравненно старее церкви, старее по смыслу, не по времени только. Так что и епископат, и другое многое «церковное» перед лицом самой маленькой и бедной общины (если она живет по слову Господа) — что-то наподобие орнамента: всякий кто не считает (или не вынужден считать), что это икона, вполне может им насладиться. Я, скажем, не без удовольствия смотрю на хорошо темперированный епископат. Следует не увеличивать, а уменьшать число епископов: лучше меньше, да лучше. Каждого, однако, обеспечить служебным самолетом, кормить на убой, чтоб осанисты были; пусть дворцы себе заведут роскошные — такие, чтобы экскурсии в них водили, — а не ютятся в епархиальных бараках с интерьерами советских гостиниц. Они — князья церкви. Не голова, нет, но — лицо, кулаки, брюхо, в конце концов. Дело чести откармливать представительных, породистых, добротных князей церкви.

И еще раз, уже серьезно: после того, как кумранские находки заставили нас считать авторов всего корпуса раннехристианских текстов людьми, мыслящими в совершенно том же контексте, что и другие иудейские сектанты того времени, мы выяснили также и до-христианское происхождение должности епископа: в ессейских общинах эта должность называлась mevaqqer. Наш епископат — преемник отнюдь не новозаветного апостольства, но иудео-сектантского «надсмотрщичества». Это не мое учение или толкование, это простой факт, освещенный еще на заре отечественной кумранистики Амусиным. Сейчас, когда мы помним об этом, епископат стал приблизительно тем же, что обрезание: если ты был призван Богом в таком состоянии и через такую церковь, живи в ней и не пугайся. Если через церковь, не имеющую епископов, — опять же, нет смысла бегать за этим. Практика трехчинной иерархии, как и всякая вообще практика, должна приниматься только в пределах той пользы, которую может принести.
...
Сам я следую мирянской (поморской) богослужебной традиции, священники нужны нам для случаев исключительных; подавляющее большинство всех богослужебных чинов могут и должны совершать сами миряне.

— И причащаться можно без священника?

— Если есть преждеосвященные дары — почему нет? Самопричащение мирян общее место в древней церкви, среди восточного монашества, и в средневековой Руси. В Большом Потребнике есть даже чин причащения богоявленской водой... Другой вопрос, что немногими это ныне востребовано — да, а плюс к тому — многим и не известно.

— Известно, что Вы переоборудовали свою квартиру на канале Грибоедова в часовню. Зачем? Ведь в центре Петербурга и так полно церквей, в двух шагах — Никольский Собор...

— Я - единовер, а собственно единоверческая церковь в СПб одна — на ул. Марата, ее площадь может быть 20 кв. м, а то и меньше. Так что наша двенадцатиметровая часовня — означает увеличение молитвенных единоверческих площадей в СПб едва ли не вполовину. Это во-первых. Во-вторых, я глубоко убежден, что будущее не за типовыми храмами, строительство которых сейчас продвигают в Москве — это все вчерашний день, синодальная безвкусица, но — за домовыми церквями.



Интерьер часовни во имя иконы Богоматери «Оранта». Автор стенописи — иконописец Филипп Давыдов.

47865_900

...Следует, наверное, напомнить, что во все русское средневековье домовых церквей в России было несравненно больше, чем публичных. Каждый сколько-то состоятельный человек имел у себя часовню, церковь, а иногда и содержал на окладе священника — это принятые русские формы благочестия. Поэтому, когда я смотрю на гектары свежих особняков в области, не украшенных ни одним крестом, ни одной часовенкой, не говоря уж о церквушке, я понимаю, что христианство, каким его знали наши предки, забыто основательно и не восстанавливается... То же и в городах: настоящей реанимацией христианства было бы такое положение дел, когда в каждом подъезде любого многоквартирного дома (а в таком доме живет людей столько же, сколько в приличном селе) нашелся бы человек, организовавший у себя в доме службу. Хотя бы на подъезд, а естественнее бы — и на этаж.

В действительности же богатеющая патриархия реставрирует унылое имперское православие, однажды уже погребшее под своими руинами многих и многих. Но насильно мил не будешь. Безвкусие, богословское невежество, историческое беспамятство — это не ереси. И пусть те, кто хочет реставрировать имперскую церковь, ходят в то множество церквей, которое для них и открыто, у нас свой путь.

— Получается, Вы продвигаете принцип Do It Yourself («Сделай сам») в религиозной сфере. Это решение дистанцироваться от епархиальных продюсеров Вам наверняка нелегко далось...

— Точнее было бы сказать: «сделай это своим». Если человек не делает христианство своим, он не может принадлежать христианству, церкви, Христу. Впрочем, и наоборот. Двадцать лет я следил за тем, что делает епархия, где-то даже принимал участие в ее делах. Нельзя строить на плохом фундаменте, а советское наследство — очень плохой фундамент, как для государства российского, так и для Русской Церкви. В конце концов, я понял, что либо я вообще ничего толкового не сделаю, либо должен делать это не опираясь на епархиальные структуры. «Сам» — здесь слово условное. Общину не может создать никакой «сам». Это «литургия» в самом буквальном смысле — «общее дело». Общее дело людей и Господа, их Господа. Так что все дело моего «сам» было провозгласить принцип, указать основание; все остальное в руках людей (меня — только в качестве одного-из) и Бога.


(полная версия интервью Сидаша - ЗДЕСЬ)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments