Anđeo (cryss_hawkeye) wrote in christ_civ,
Anđeo
cryss_hawkeye
christ_civ

Category:

Живые и мертвые

Скандал в обществе, который нынче сотрясает РПЦ МП сверху донизу – новость, прямо скажем, «второй свежести»: за последние годы общество уже привыкло как к самим подобным скандалам, так и к методологии их развития.

Не допуская обсуждения своих мерзостей по сути, и не реагируя на требование открытого расследования пакостей, творимых «рабами божьими», РПЦ в лице своих «говорящих голов» привычно подменяет тезис, ополчаясь на тех, кто посмел «вымести сор» и представил на обозрение изумленной публике грязную изнанку золотых церковных облачений.

Между тем, насколько возможно это уяснить из СМИ, главный вопрос – как такое вообще возможно в Церкви – остается на периферии общественного сознания и вне поля зрения, в том числе, и самих верующих людей. Почему-то это никого не интересует и не волнует.

Однако, если мы, конечно, говорим о Церкви Христа, то для Его последователей все, творимое этими, с позволения сказать, «шалунишками», просто невозможно, немыслимо. По определению. Да, верующие люди порой грешат, бывает, что впадают и в смертные грехи – но именно Вера заставляет человека подниматься из грязи и через покаяние возвращаться к Жизни во Христе. То есть, если человек пришел в Церковь, чтобы жить по вере, он ничего подобного творить не может и не будет даже под страхом смерти. Потому что для этого он должен сначала, в полном смысле этого слова, умереть: отречься от веры в Бога и потеряв страх Божий, отказаться от надежды на Жизнь Вечную, в которую зовет за Собой Христос своих последователей, и без надежды на которую вся система нравственных ценностей человека рушится, как дом, построенный на песке: «будем есть и пить, ибо завтра умрем».

Несомненно, эти люди мертвы. Они – «живой труп». Или, возможно, вообще никогда и не оживали: как зомбаки в фильмах-страшилках, современные практичные циники – вчерашние «пионэры» и комсомольцы – пришли в Церковь, повинуясь «чувству голода». Для того, чтобы «примкнуть и наесться» - воспользоваться новым «социальным лифтом», быстро возносящим будущих «князей церкви» к самой верхушке наших нынешних «египетских пирамид».

Сам я пришел в Церковь Христа недавно – в 1979 году при обстоятельствах вполне трагических Бог даровал мне Веру в Себя, и лишь год спустя, прочитав Евангелие, я узнал, что верую в Господа нашего Иисуса Христа и Святую Троицу. И решил прийти со своей верой в РПЦ. И пришел… Что с этой моей верой все проведенные мной в РПЦ четверть века делали мои «собратья по вере» - это неслыханно, и один Бог знает. Но, впрочем, это – другая история…

Начал же я с того, что в Церкви Христа я – недавно. И о том, что было до меня, могу только догадываться, пользуясь, в основном, слухами. И, как я слышал, в 1917 году, накануне великой октябрьской катастрофы, церковные деятели, которые были теснимы и гонимы родным православным государством, как и положено христианам в любой империи – будь то Рим хоть первый, хоть второй, а хотя бы и третий – понимая, что дела-то в церкви совсем плохи, порешили-таки собрать Собор, чтобы решить наболевшие проблемы и избавить Тело Христово от веками убивавших его застарелых болезней, вцепившихся в это тело, как рак, и выросши на нем в такую опухоль, что она уже стала самим этим телом, полностью подменив и подчинив его себе. Долго готовили вопросы и решения, хотели, конечно, как лучше, но получилось как всегда. Год собирались, разводили тары-бары-растабары, ни о чем за год так и не договорились, и даже к повестке дня не приступили – а тут как раз «караул устал». И те «проклятые вопросы» так и остались нерешенными – не до них стало.

А вопросы-то были – интересные. Например, почему это епископы в мирянской церкви – все сплошь монахи неженатые и бездетные, и как они при таком положении могут «надзирать» мирян и чему их научат, если сами не только ничего не понимают в семейной жизни, но и – упаси Господь! – даже и права по своему монашеству не имеют в эту жизнь и ее подробности вникать?

Или, к примеру, зачем в церкви правят богослужение по-монастырски, и в семью навязывают монастырский устав, который рабочему человеку выполнить невозможно, да и не нужно – чтобы обвиноватить его без вины невыполнением каких-то там неизвестно кем и для чего выдуманных правил, и ввести в отчаяние этим выдуманным неизбывным грехом?

Были и ответы – сформулированные для принятия решения, которые даже до стадии обсуждения не добрались. И среди них первым и самым главным было возвращение в церковную жизнь важного догматического свойства Церкви и , пожалуй, единственного, которое зависит не от Бога, а целиком и полностью от нас, ее чад и членов, Народа Божия – Соборности. На словах-то она всегда вроде была, а на деле ее, может, и никогда вовсе не было. Решение предлагалось о выборности всей церковной иерархии общим собранием верующих – соборно. Священника – приходом, епископа – собранием епархии, представителей на которые от прихода опять же выбирают всем приходом. Что ж, об этом во все времена приходилось только мечтать. То же – и в советские. Бывали и в мое время у нас кое-какие соборы. Соборность на них была представлена епископом, священником – личным его секретарем, а из мирян – его келейником (читай – денщиком, а то верней – любовником), и утверждался состав этой, прости Господи, попугайной «святой троицы», на собрании священников епархии единогласным голосованием вслед за поднявшим руку «за» архиереем. Впрочем, это уже совсем другая история…

Итак, в первую очередь – соборность. Сверху донизу. Народ контролирует иерархию, и тут уж не забалуешься. Не надо ни к кому рабски и униженно взывать, никакой барин тут не властен. В Церкви именно Народ Божий является Носителем Церковной Полноты – Он и решает. И коли люди узнали доподлинно, как нынче, что их «Владыка»-то, оказывается, педераст – на суд его народный и дрекольем вон из Церкви, а себе изберем другого, достойного. А патриарх, это решение исследовав, лишь, утверждает его во исполнение воли Народа Божия. А если нет, то должен с народом объясниться. Сам, лицом к лицу.

Другой застарелый вид церковного «рака» – монашество. Упразднить его, как церковный институт, поставляющий священство и епископов, оставив, чем ему и положено быть, на выбор желающим, как образ жизни. Хочешь быть монахом – будь им: иди в пустыню, в лес, живи, как хочешь, молись Богу, плети лапти и корзинки и продавай на рынке за кусок хлеба. И никакой тебе поддержки от церковного начальства, никакого мирянского оброка на содержание тебя, любимого, чтобы тебе в монастырях сидеть, бездельничать.

Монахов в епископы и священство – не пускать, так как «монахам более приличествует покаяние» - есть такое правило соборное, монахами намеренно забытое. А епископ «да будет муж одной жены», как велел апостол Павел. Ведь что ты сможешь надзирать и чему других научишь, когда с собственной женой договориться жить мирно и по-хорошему не можешь? Куда тебе большое, когда ты в малом верным быть Богу не осиливаешь?

Такие вот решения предлагались и еще многие важные – да куда там, даже до обсуждения повестки по существу не дошли, все о процедурах препирались… Единственное, в чем преуспел Собор, так это в восстановлении Патриаршества и избрании Патриархом Тихона Белавина, которого большевики почти сразу же и умучили: сперва «на свободе» терзали, потом посадили, в тюрьме сломили, и получив от него, сломленного, поганую бумажку-признание, что, дескать, Советская власть отнюдь не враг Церкви, а он, Тихон, в этом отношении заблуждался, и теперь раскаивается в своих заблуждениях, пропечатали всю эту гнусность в своих газетах на весь крещеный мир, а Тихона, выпустив из тюрьмы, тут же придушили – так, на всякий случай, чтобы, чего доброго, не передумал.

Собственно, с этого времени и начинается история «красной церкви», до сих пор гордо именующей себя РПЦ МП и нынче самозвано объявившей себя «правопреемницей» дореволюционной – тоже РПЦ, но в отличие от нынешней, все же «Российской», а не придуманной т.Сталиным «Русской». Митрополит Сергий Старогородский (тьфу, не к ночи будь помянут) пошел на сделку с Советами, а точнее с ЧК, предав проклятию и забвению не только память своих дорогих уже к тому времени мертвых собратьев, положивших живот свой в лагерях, тюрьмах и чекистских подвалах за веру Христову, но и тех из них, что еще были покамест живы – и по сути подписал вместе с той сделкой их смертный приговор: все они были тут же убиты за дальнейшей ненадобностью – предатель нашелся и был у ЧК в руках. А что народ? Народ-то Божий – он что? А народ как всегда – безмолвствовал. Потому что людям, в сущности, на все это мудреное учение Христово всегда было наплевать – мол, это дело ученых попов да монахов, а мы люди простые и простодушные, до Бога нам высоко, до царя – далеко, нам что ни поп, то батька. А так мы сами по себе, свой глазок – смотрок. Но чтоб порядок был: храм, в храме поп, и чтоб служба шла, хоть и «бесчеловечная». Ведь люди спокон веку зачем в храм ходят? Правильно, чтобы удовлетворять свою религиозную потребность. За деньги. Душа-то в основном водки просит – но бывает, что и о какой-никакой вере возопит. К Богу в храм за прощением грехов, как в магазин: «в очередь, сукины дети». Крестить – всех крестили, вот только христианству научить забыли… Так что младенца-Христа от страшного большевицкого ирода защитить оказалось некому…

Чекисты были не глупы – быстро разобрались в этой народной философии, и заполучив предателя, его руками сварганили очень даже похожую на церковь «православную» витрину. То-есть, буквально то, что хотел народ: храм, в храме поп, служба идет, но больше – ни-ни. Знай, поп, свое поднадзорное сытое место и не высовывайся с глупой болтовней про Христа и Жизнь Вечную. То-есть, чисто бюрократическое учреждение, этакий «подотдел очистки». И отлично – любо-дорого – вся эта нехитрая конструкция встроилась в «вертикаль власти», где и остается даже до сего дня.

И вот здесь, пожалуй, пора перейти от истории, как таковой – к нашей с вами «истории», суть которой заключается в выяснении жгучего, поистине гамлетовского вопроса: есть или «не есть» еще что живое в РПЦ МП – или уже вообще ничего живого в ней не осталось? «И подошел ко Христу юноша и говорит: Господи, позволь, я похороню отца моего. И сказал ему Иисус: оставь мертвых погребать своих мертвецов, а ты следуй за мною».

Итак, что же в церкви есть еще живого, кто живет в ней, и кто жив, а кто давно уже умер, может, и не подозревая об этом? «Убейте меня, а я буду притворяться живым».

Ну, во-первых, Сам Христос: «Жив Господь, и жива душа моя», - слава Богу, над жизнью Христа мы более не властны со времени Его крестной смерти – убили уже один раз и будет с нас, а то бы много охотников во все времена опять нашлось, типа «Великого Инквизитора». И именно присутствие в ЛЮБОЙ земной церкви (вт.ч. и в РПЦ) Живого Христа никогда не дает ей окончательно превратиться в труп. Так что «живой труп» РПЦ при большевиках все же был «скорее жив, чем мертв».

Ну, а люди? Вот то-то и есть – главный вопрос!

Иоанн Кронштадский, по его словам, «жил в Церкви». И его поклонники трактуют это так, что, дескать, батюшка почти не выходил из храма, служил каждый день полным чином и выполнял все веления церковного устава.

Многие это делали… Да что-то не слыхал я про них ничего подобного о.Иоанну.

А может, дело не в богослужении? Или, скажем помягче – не только в богослужении? Вот интересно, что еще делал о. Иоанн, кроме богослужения, чем занимался – в церкви там, или не в церкви? А – все! Он все делал, заповеданное Христом, что можно себе только представить: кормил голодных, поил жаждущих, посещал страждущих, привечал бездомных, утешал заключенных, и… что там еще перечислено в евангельском чтении в неделю о Страшном Суде? Все, что он делал ближним, он, по слову Господа, делал Ему, и за то уже при жизни был поставлен одесную Самого Христа. А еще он раздавал направо и налево нуждающимся все достояние свое, и разделил свою жизнь со всеми, кто имел в том нужду. Так он жил в церкви, в своем храме, куда к нему приходили толпы страждущих, «труждающихся и обремененных», которых он покоил ради Господа нашего Иисуса Христа. Так бы он жил и не в храме, а на любом месте Божием, ибо на всяком месте Бог – есть! Главное не то, что он «жил в церкви», главное – что он – Жил! – и тем самым сам стал Церковью, «Храмом Бога Живаго».

Собственно, основной подменой, протащенной в христианство церковными бюрократами – епископами и «учеными монахами» - стало утверждение «богослужения» главным способом «угождения Богу» и основным занятием «христианской жизни». На самом же деле смысл богослужения в том, что в Церкви не мы «служим Богу», а Он – нам. Это Он каждый день распинается и умирает за нас в каждом храме, чтобы через Причастие поделиться с нами своим Бессмертием и сделать нас участниками Жизни Вечной – на земле, в нашей земной жизни. Это Он дает нам благодать, Любовь Свою и силы – зачем, на что? Да на то, чтобы мы поделились всем, что имеем, со своими ближними – теми, кто постучит со своей нуждой в нашу дверь, и кого жизнь прибьет к нашему порогу. В Евангелии что читаем? Накорми голодного, обогрей бездомного – и сыном Вышнего наречешься. И, заметьте – ни слова про «богослужение».

Всего этого я, конечно, не знал, когда пришел в храм уже под занавес дряхлеющей советской власти, которая, пусть холодеющей рукой, но все еще сжимала горло Церкви. И потому (парадокс!) в РПЦ МП все еще оставалась жизнь.

Советская власть много сделала для того, чтобы изгнать из церкви Дух Христов, подменив его мирским духом продажности и наживы, чтобы превратить священников в наймитов, христиан – в захожан, а всех вместе – в чужих и посторонних друг другу. «Разделяй и властвуй» - главный принцип Римской империи был хорошо усвоен адептами империи Советской. Но, поскольку богоборческая власть все-таки была чуждой и враждебной Церкви силой, до конца ей это не удалось. Потому что люди, подвергаясь насилию, инстинктивно сопротивлялись ему и невольно сплачивались: прихожане вокруг священника, священники, в свою очередь – вокруг архиерея. И хоть не Христовой любовью собранное, но все же это было неким подобием братства – в каких-то видах жизнь в РПЦ теплилась, потому что она была если не гонима, то притесняема властью.

Но едва пала «власть Советов», в РПЦ тут же обозначилось разделение на «овец и волков». Овцы хотели идти за своим пастырем – Христом, и для этого им требовалось обновление церковной жизни от театрально-балаганной в сторону деятельной жизни по заповедям Христа о любви к Богу и ближним. Стали образовываться самостийные, без спросу начальства, церковные общины, братства, кружки по изучению Священного писания, благотворительные организации помощи бедным и нуждающимся, и проч. Заодно начались расследования преступлений власти и госбезопасности против церкви и верующих – и стало выясняться, что владыки-то наши – все до единого – стукачи и штатные сексоты.

Если бы мы все были христианами не магазинными и театральными, а по нутру и по сути, все могло бы решиться пред Лицем Божьим по Любви Христовой. Виновным в неприглядных делах архиереям надлежало принести покаяние по совести, о котором они так любят распространяться, поучая нас с вами, а Народ Божий решал бы, что с ними, с такими делать – и, конечно, простил бы их по-христиански. Возможно, что кое-кому из наиболее одиозных и замаравших себя пришлось бы сложить с себя полномочия, уйти, так сказать, в отставку – ну ничего, народ бы выбрал им на замену других, достойных. И ничего не случилось бы с Церковью от того, что ее покинули бы некоторые из ее «спасателей» - воздух в церкви стал бы свежее, и только. И это была бы совсем другая история…

Но все пошло не так – потому что мы, сами верующие, не были готовы взять свою жизнь и судьбу в свои руки – и до сих пор все «на доброго дядю» надеемся… А между тем церковное начальство времени не теряя даром, задравши хвост, помчалось к своим хозяевам на Лубянку, вопя: «Караул! Кожу дерут!». «Мы же ваши, свои, не бросайте нас, не отдавайте на растерзание, помогите». И надо отдать должное людям «с холодным умом, горячим сердцем и чистыми руками» - они своих не сдают, если только в этом нет для них прямой выгоды, или «оперативной целесообразности» – ничего личного, только бизнес. В данном случае выгода была в том, чтобы ценные кадры сохранить для дальнейшей работы по тому же ведомству.

Рты разоблачителей были в срочном порядке заткнуты, инициатива снизу придавлена силой опять же срочно протащенных новых законов и церковных уставов, по которым в случае чего «наследство получал король». То есть недовольных – вон из их храма, построенного или отреставрированного на их деньги, на улицу. Болтунов – на мороз, чтоб охолонули. А народ? А народ, как всегда, безмолвствовал. Потому что привык по-прежнему ходить в храм-магазин за удовлетворением своих личных религиозных потребностей. Каждый за своим. Сам по себе. За деньги.

Сбылась мечта бюрократов: в РПЦ МП для оставшихся «в живых», как сказано у Лескова, «жизнь кончилась, началось – житие». И только теперь стало понятно, какого троянского коня вкатили советы в Церковь сегодняшнего дня в лице воспитанных госбезопасностью продажных чекистских сексотов-стукачей, возведенных ею в сан высших церковных властителей – архиереев.

Когда на мясокомбинате хотят избавиться от засилья крыс, в огромный засолочный чан бросают протухшую коровью тушу, и приставляют доску, по которой крысы перебираются на край чана и прыгают вниз. Назад они уже выбраться не могут и покончив с тушей, начинают жрать друг друга. А когда остается несколько самых здоровых, которые сожрали всех остальных, их выпускают обратно на территорию, потому что они отныне буду жрать только своих товарок – таковы крысиные нравы.

За годы советской власти моспатриархия вырастила из архиереев крыс-крысоедов, которые, вырвавшись в новые времена из-под опеки породившей их «конторы» на свободу, начисто сожрали Тело Христово, оставив одни лишь обглоданные мертвые кости – церкви и купола.

Что ж, как сказал когда-то по аналогичному поводу мой давно уже покойный папа-фронтовик, «для порядочных людей настало время выходить из партии». Для живых настала пора выйти «из среды развращенных» и «отрясти» мертвым их «прах»: всю эту ихнюю, «нажитую непосильным трудом», собственность, включая храмы, «святыни» и прочее добро. И пора начинать самим жить пред Богом по-христиански: растить и воспитывать детей порядочными людьми, помогать друг другу и окружающим, разделять свою жизнь с нуждающимися… Ну хорошо, а как же богослужение? Как причащаться-то - что, совсем без священников и владык? А разве это можно? Где – прямо у себя дома? А как же церковь?

Что ж, мир не без добрых людей. Есть и достойные архиереи (отнюдь не обязательно в РПЦ), которых легко отыскать хотя бы через тот же интернет - по вашей просьбе они рукоположат вам во священника кого-то для домовой церкви из ваших же близких. Есть и честные священники, которые не откажут послужить для вас литургию у вас дома. Выходы есть, и без помощи Божией вы не останетесь – важно, чтобы помощь эта не пропала зря, и пошла на пользу вам и вашим ближним в деле умножения между вами Любви Христовой, по которой одной только и узнают все, что вы – Его ученики. И нет больше ни нужды ни смысла оставаться с мертвыми на их «кладбище» – в РПЦ МП: пускай они продолжают хранить там своих мертвецов, свои «трупы в шкафу», свои омерзительные гнусные секреты – до Страшного Суда. А нас Господь зовет идти «мимо – и дальше». За Собой, в Жизнь Вечную - к нам домой, к нашим дорогим семьям, в которых настоящему христианину живется так хорошо – прямо, как на Небе. Но это уже совсем другая история.

Сегодня, когда в очередной раз лопнул разлагающийся труп моспатриархии, и излившимся гноем педерастии и педофилии МП-шных архиереев и их любовников-«послушников» смердит на весь крещеный мир, Малая Церковь – семейная , квартирная, домовая – это выход для тех, кому невмочь больше терпеть вонь смердящую, да еще и делать вид, что так и положено – до потери сознания. Христос посреди нас – и Есть, и Будет, и все эти церковные манипуляторы, больше похожие на банальных жуликов и карточных шулеров, не в силах помешать Ему быть с нами никакими своими грозными «запрещениями», которые пред Лицом Божиим не стоят и бумаги, на которой писаны…

Олег ЧЕКРЫГИН, протоиерей

Статья публикуется со значительными сокращениями, полную версию читайте здесь.

Источник: "Православие сегодня"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments