Thomas Cranmer (thomas_cranmer) wrote in christ_civ,
Thomas Cranmer
thomas_cranmer
christ_civ

Categories:

С нагими мы впредь именами, или О святоотеческом православии

Бывает, что слово утрачивает смысл. Слово есть, оно употребляется, но всем понятно, что как бы понарошку. Например, "рыцарь". В наше время можно вполне официально стать рыцарем. Есть даже целое рыцарское государство с паспортами, марками, монетами и дипотношениями с Россией. Но все понимают, что эти рыцари не очень настоящие - ведь они не воюют, не состоят в феодальной иерархии, ну и вообще. А бывает наоборот. Понятие или явление остаётся неизменным, а слово-определение убегает куда-то на сторону. Один из примеров - "милиция". Милицией называли иррегулярные вооружённые формирования, ополченцев. В советские времена этим словом стали называть полицию, при том что понятие ополчения никуда не делось. Понятие осталось, а слово ушло.

Нечто подобное, как мне кажется, сейчас происходит с православием. Православие как таковое как было так и есть и никуда не денется до скончания века. А вот слово... Уже сейчас оно вызывает такие ассоциации, что без пояснений едва ли не противоречит само себе. Если на вопрос о моём уповании я отвечу, что я - православный, я буду почти уверен, что это вызовет у вопрошающих совсем не тот ассоциативный ряд, который мне хотелось бы спровоцировать. То же самое можно сказать и о близких по смыслу словах: церковь, святоотеческий, предание, традиционный.

Мы виноваты сами. Мы как-то привыкли к смыслу слов (вернее - осутствию смысла у слов), навязанному постмодернистской урлой. Они называли своё графоманство святоотеческим, свои реконструкторские игры - традицией, свои интеллектуальные перверсии - православием. Мы в ответ смотрели и улыбались, мы не верили, что эти фоменки и кашпировские могут восприниматься всерьез. Мы сперва повторяли украденные слова с иронией, потом привыкли сами, и как-то не заметили, что все вокруг тоже привыкли.

Но ведь если вспомнить, если вернуться к буквальному, точному пониманию слов, то традиционное, коренное, древнее православное христианство - это патриархи Павел и Афинагор, мать Мария и отец Сергий Желудков, владыки Антоний Блум и Михаил Мудьюгин, священники Александр Мень, Александр Шмеман, Павел Адельгейм, Михаил Шполянский, и множество им подобных. Они - подлинные столпы святоотеческой веры, которая "вселенную утверди". Их образ мысли и действия - это образ и мысли и действия святых отцов Церкви Христовой. Они разные между собой? Да. А что, святые отцы были одинаковые? Их слова чем-то отличаются от писаний отцов? Да. Но не больше, чем слова Иоанна Златоуста от слов Кирилла Александрийского, и уж точно не больше, чем дерево от семени - а именно таков было образ жизни Церкви, начертанный Христом. У них есть главное, что неразрывно связывает их с отцами Церкви - общность опыта святости и единство Духа Божия, что и делает их подлинными наследниками и продолжателями православного святоотеческого Предания.  Постмодернисты же, которых мы по дурацкому смысловому смещению, по прилипшей иронии называем "православными" и "святоотечески-мыслящими" - это полюс, святым отцам в общем противоположный. Раздёргивание на бессмысленные цитаты, почитание мощей вместо духа, мифологизация и баснотворчество, - всё это на библейском языке называется "строить гробницы пророкам". Знаете, когда-то у язычников имелись священные блудницы. Это было дурно (наверно), но хотя бы искренне. Язычников сменили постмодернисты, и храмовая проституция сменилась храмовым труположеством. Так и живём.
Tags: православие, размышления, современная церковь, экклезиология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments