alexander_nv (alexander_nv) wrote in christ_civ,
alexander_nv
alexander_nv
christ_civ

Categories:

Бессмертие души и христианство (часть 2).

Оригинал взят у alexander_nv в Бессмертие души и христианство (часть 2).
могила

Комментарии на мой предыдущий пост, посвященный данной тематике, показали, что проблема довольно интересная и требует дальнейшего обсуждения. Напомню, что мой основной тезис состоял в том, что вера в природное бессмертие души имеет нехристианское происхождение и в целом противоречит христианству. При этом не отрицается бессмертие души, просто оно рассматривается никак ее природное качество, а как дар от Бога, который может быть, а может и не быть. Поэтому по своей природе душа смертна.

Оппонентами высказывалась мысль, что представление о бессмертии души было уже в Ветхом Завете. В данном посте попробуем прокомментировать данное утверждение. Чтобы рассмотреть то, что по поводу посмертной участи человека думали древние иудеи, воспользуемся трудом Н.Т.Райта «Воскресение Сына Божьего» (‘The Resurrection of the Son of God’, в русском переводе издательство ББИ, Москва 2011), точнее третьей главой: «Время пробуждения (2): смерть и загробная жизнь в Ветхом Завете».

Райт говорит том, что вопрос о посмертной участи вообще не интересовал или почти не интересовал иудея. Для него главным был вопрос о судьбе Израиля, земли обетованной. Будущая жизнь у них ассоциировалась не с личным бессмертием, а с продолжением рода. «Народ и земля в настоящем мире были куда важнее, чем то, что происходит с человеком после смерти» (стр.101). В Библии можно найти слова об избавлении от Шеола. Но каких стоит понимать? Как вызволение человека из загробного пространства или просто как избавление от смертельной опасности? По мнению Райта – последнее: «Однако в основном речь тут идет, похоже, о надежде спастись от насильственной смерти, а не о избавлении по ту сторону могилы» (стр. 121).

Но все-таки проблески надежды на будущее в Ветхом Завете уже появляются. Хотя они и «маргинальны» по отношению к остальному тексту, тем не менее, они есть. Райт считает, что таких текстов во всем Ветхом Завете два: «Только Пс 15, а также, хотя и в ином роде, Пс 72 и 48 единственные среди библейских текстов намекают на будущее, которое неведомо остальным древним писаниям Израиля». И опять таки нужно отметить, что эти проблески надежды на то, что смерть не конец, никакого отношения не имеют к идее бессмертия души, которая была абсолютна чужда для мира древнего иудея. «Если мы и находим где–то проблеск подобной надежды, она опирается не на какое–то свойство природы человека (как, скажем, «бессмертная душа»), но на ГОСПОДА, и только на Него одного» (стр. 124).

К первому веку, по мнению Райта, в отличии от более раннего иудаизма, спектр взглядов на загробную жизнь становится более широким: от полного отрицания подобной (садуккеи), до веры в бестелесное блаженство и телесное воскресение (фарисеи, Иисус). Но если две следующие категории иудеев верили в загробную жизнь, то опять таки не в рамках платонического природного бессмертия души, то есть когда в человеке изначально есть бессмертная частица. «Слово «бессмертие» часто понимается не просто как указание на загробную жизнь, но, — например, у Платона, — как указание на наличие в людях некого бессмертного элемента (возможно, души). Однако, как мы видели раньше, не об этом говорили те библейские авторы, которые пришли к убеждению, что их отношения с ГОСПОДОМ продолжатся и после смерти. Это продолжение основано исключительно на свойствах ГОСПОДА (любящего, всесильного Творца), а не на врожденных свойствах человека (стр. 149)».

Но платонизм проникал и в иудаизм. Эллинистическому влиянию подвергались все культуры, попавшие в пространство эллинистической цивилизации. Платоновское бессмертие души появляется и у иудеев, но, как мы уже отмечали выше, в неканонических, поздних книгах, и к тому времени это представление не было мейнстримом. Во второй книге Маккавеев впервые звучит определенное и четкое представление о телесном воскресении, а вот в четвертой книге оно подменяется уже верой в бессмертие души. «Вторая книга Маккавейская, описывая гонения при Антиохе, прямо говорит о телесном воскресении, но более поздняя Четвертая книга Маккавейская выбирает другое направление: хотя тело можно изувечить и убить, это не относится к душе. И тогда перед нами не просто нечто похожее на то, что мы найдем в некоторых текстах Флавия, а именно «перевод» веры в воскресение на язык языческой философии; похоже, что тут автор не просто передает непривычную идею непонимающей аудитории, но на самом деле хочет изменить саму эту идею» (стр. 163).

«Если исходить из того, что автор знал и использовал Вторую книгу Маккавейскую, можно с уверенностью сказать: он сознательно устранил упоминания о телесном воскресении, заменив его учением о бессмертной душе (или хотя бы о душах, которые могут стать бессмертными, если взыщут премудрости). Для нас здесь важно следующее: в то время как во Второй книге Маккавейской присутствуют два этапа надежды (за смертью мученика следует период ожидания, а в будущем, в какой–то момент, — телесное воскресение), в Четвертой книге Маккавейской отчетливо виден единственный этап: мученики сразу же после смерти обретают блаженное бессмертие, которым уже наслаждаются Авраам, Исаак и Иаков. И тогда перед нами не просто нечто похожее на то, что мы найдем в некоторых текстах Флавия, а именно «перевод» веры в воскресение на язык языческой философии; похоже, что тут автор не просто передает непривычную идею непонимающей аудитории, но на самом деле хочет изменить саму эту идею»(163).

Также идея о природном бессмертии души в чисто эллинистическом виде встречается в апокрифической книге Еноха: «Пример дальнейшего развития этой новой перспективы во взгляде на природу и участь человека можно найти в эфиопской Книге Еноха. Хотя в том же отрывке далее есть явные отзвуки Дан 12:2–3, тут мы встречаемся с более ярким выражением эллинизма, где бессмертная душа выходит из тела на блаженство или на мучения:«…для них уготовано всякое благо, и радость, и почесть и… записанные относительно духов тех, которые умерли в правде… И будут жить ваши души, вы, умершие в правде; и будут радоваться и ликовать их души, и память о них будет перед лицом Всевышнего на все роды мира… Горе вам, грешники, когда вы умираете в своих грехах!.. Не знаете ли, что их [другие рукописи: ваши] души сойдут в Шеол, и найдут его невыносимым, и велика будет печаль их… Ваши души придут на великий суд для всех родов мира(1 Ен 103:3–8)».

Далее Райт показывает, что эллинистическая идея о бессмертии души противостоит идее воскресения, что две эти вещи трудно совместимы, именно поэтому весть Павла о Воскресении Христа вызвала такую реакцию у членов ареопага. Таким образом, мы видим, что идея природного бессмертия – это проникновение в иудаизм эллинизма. При этом также очень важно отметить, что платоновская идея вступает в конфликт с идей телесного воскресения, именно поэтому последнее в четвертой Маккавейской книге исчезает, уступая место бессмертию души (стр. 163).

Как мы можем, в целом резюмировать представления о посмертной участи в Ветхом Завете. Н.Т. Райт рассматривает этот вопрос в контексте вопроса о воскресении. Профессор отмечает: «парадоксальным образом, большая часть самых четких формулировок, которые затем стали господствующим направлением мысли, содержатся не в самом Писании, но в послебиблейских (т.е. эпохи Второго Храма и раввинов) текстах, которые никогда не получили статуса канонических» (стр. 101). «Итак, можно выделить три позиции: отсутствие надежды перед лицом смерти; надежда на блаженную жизнь после смерти; надежда на новую телесную жизнь после «жизни после смерти». Как мы видим, что тут нет ничего похожего на бессмертие души. Могут, сказать, что второй вариант «надежда на блаженную жизнь после смерти» может каким-то образом быть связанной с бессмертием души, но это абсолютная натяжка. Идея бессмертия души в том виде, в каком она есть сейчас была привнесена Платоном ничего общего не имеет с библейскими представлениями о человеке. Н.Т. Райт рассматривает четыре значения бессмертия:
«а) продолжающаяся физическая жизнь без смерти в какой бы то ни было форме;
б) наличие в человеке некой бессмертной частицы, т. е. души (её в свою очередь можно определить по–разному), которая переживет смерть тела;
в) дар извне, например, от Бога Израиля, отдельным людям — дар продолжения жизни, что само по себе не присуще природе человека и что создает преемственность между теперешней жизнью плоти и грядущим воскресением;
г) воскресение. Первое, по–видимому, — это то, что Адам и Ева могли бы получить в Быт 3; второе — позиция Платона; третье появляется, как мы увидим позднее, в писаниях периода Второго Храма, таких как Книга Премудрости Соломона; четвертое подчеркивает Павел».
Как мы видим, вариант «б», которого, как правило, придерживаются многие христиане, по мнению Райта отражает позицию Платона, но никак не библейскую позицию.
Н.Т. Райт показывает, что представление о посмертной участи авторов Ветхого завета довольно мрачное.
«Во время разгорячения их сделаю им пир и упою их, чтобы они повеселились и заснули вечным сном, и не пробуждались, говорит Господь» (Иер.51:39).
« Ибо летам моим приходит конец, и я отхожу в путь невозвратный» (Иов.16:22).
«Нет: умереть значит быть забытым навсегда. «16 потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым (Еккл.2:16)» (стр. 115).

Постепенно помимо веры в загробную жизнь и телесное воскресение в отдельных местах (это не было мейнстримом) появляется концепция бессмертия души, но при этом это происходит в ущерб идее воскресения. Правда, в иудаизме, как мы видим эта идея не достигла такого размаха, какого она достигла в христианстве, все-таки основная масса иудеев умещалась в те четыре категории, которые приводит Райт. Не удивительно, что христианстве эта мысль учение более популярно, в принципе, все христианское богословие сформулировано на языке греческой философии. Постепенно идея бессмертия души стала все более и более распространяться в христианском мире, и это всегда было в ущерб центральной вере христианства – вере в телесное воскресение Христа. Сейчас, хотя формально православные христиане и декларирует на каждой литургии веру в воскресение, но де факто многие из них являются, по сути, платониками, ожидающими посмертного блаженства души, а не телесного воскресения. Поэтому одной из задач, стоящими перед христианами является возвращение к сути своей веры – веры в телесное воскресение. И одной из задач, стоящей на этом пути, является освобождение от платоновской идеи природного бессмертия души. В конце концов, нужно выбирать: или ты веришь в природное бессмертие, где душа уже по природе бессмертна и не может умереть априори или ты веришь в телесное воскресение, где человек может быть как смертным, так и бессмертным, и где бессмертие не природное качество, а свободный дар Бога, который принимается в богоданной свободе.




Tags: православие, размышления, современная церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments