nama_gr (nama_gr) wrote in christ_civ,
nama_gr
nama_gr
christ_civ

Categories:

Богословие и практика. «Практические» ереси

  Почему когда-то осуждённые на Соборах Церкви ереси продолжают существовать на практике? С момента грехопадения разум человек помрачился. Логика стала подвержена таким болезням как софистика (смешение истины с ложью), парадоксы (антиномии и апории). Злонамеренный софизм содержания в виде подстановки ответственности человек изрекает сразу же после грехопадения: "Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел" (Быт. 3:12). Единственным средством «поднять» падший разум стало божественное Откровение. Но его нужно постоянно напоминать и поддерживать. Иначе, если оно забудется, потускнеет, разум снова скатится к логическим ошибкам. Богословие может оставаться только в теории, в то время как на практике будут осуществляться ереси.
Первые ереси христианской Церкви были следствием попытки объяснения Христологии и Пневматологии с помощью падшей человеческой логики. Ересиархи провозглашали свои ереси как оригинальные ответы на вопросы, на которые в тот момент в Церкви ещё не было сформулировано оросов (определений). Лишь вследствие необходимости ответа на ереси св. отцы на Соборах, продолжавшихся по несколько месяцев, после длительного обсуждения формулировали оросы Христологии и Пневматологии на основе божественного Откровения, «приподнимая» больную человеческую логику.
Совсем по-другому обстояло дело с иконоборческой ересью, которая была направлена не только против икон, но и против монашества (богословски монах – это образ, т.е. икона, ангела). Иконопись возникла ещё в апостольскую эпоху, а монашество зародилось в конце III века и было окончательно узаконено реформами свт. Василия Великого в конце IV века. До начала VIII века в Византии ни то, ни другое богословски никак не оспаривалось, поэтому причина иконоборчства совсем не в богословии. Так же к не существенным факторам стоит отнести личные взгляды и предпочтения отдельных византийских императоров и влияние на дворцовую политику агентов иудеев и мусульман. Эти факторы хотя и имели место, но не могли бы поддерживать иконоборчество более 100 лет в огромной Византийской империи с многомиллионным активным верующим населением. От других ересей иконоборчество отличается ещё и тем, что оно не провозглашало какого-то нового учения, а наоборот, заявляло о необходимости борьбы с ересью - с древним язычеством, замаскировавшимся под маской христианства. Значительная часть клира и простых христиан империи вполне искренне поддержали инициативу императорской иконоборческой партии.
  Почему к началу VIII века иконы и монашество стали вызывать неприятие у значительной у части христиан? Дело в том, что к тому времени иконопочитание стало часто подменяться грубым и чувственным суеверием. «Появился обычай брать иконы в восприемники детей, примешивать соскобленную с икон краску в евхаристическое вино, причастие класть на икону, чтобы получить его из рук святых и т.д… Иными словами, с иконопочитанием происходило то, что раньше происходило часто с культом святых и почитанием мощей. Возникнув на правильной христологической основе, как плод и раскрытие веры Церкви в Христа, — они слишком часто отрываются от этой основы, превращаются в нечто самодовлеющее, а следовательно, ниспадают обратно в язычество»[1]. Произошёл «рост магических несуразностей в почитании священных предметов, грубое фетишизирование иконы»[2]. Ещё задолго до начала иконоборчества прп. Анастасий Синаит (VII век) писал: «Многие думают, что крещение достаточно чтится тем, кто, войдя в церковь, перецелует все иконы, не обращая внимания на литургию и богослужение»[3]. Как отмечает историк Карташёв, уровень просвещения в Византии к этому времени значительно понизился, по сравнению с временем правления императора Юстиниана, и «тонкие проблемы догматики стали непосильны большинству богословских умов»[4]. Для иконописцев и ремесленников священные изображения стали высокодоходным бизнесом. Наподобие серебряника Димитрия из книги Деяний апостольских[5], богословие иконы для них было не важно, наоборот, чем больше возникало суеверий вокруг икон, тем лучше шли продажи. Многие монахи к тому времени вышли из пустынь и поселились в крупных городах, при царских дворцах, поближе к денежным потокам жертвователей и благотворителей. Христианское монашество уподобилось буддийскому, уклонившись в мистицизм и психофизические тренинги, в которых Христос был лишь средством, а не целью. Эти и подобные им явления в итоге и привели к обвинениям иконопочитателей в язычестве и идолопоклонстве и гонениям на монашество.
Император Лев III Исавр (717–741) начал эпоху иконоборчества двумя указами[6], а его сын император Константин V (741–775) продолжил дело отца и усилил гонения, особенно против монахов: их изгоняли из монастырей и насильно женили. Согласно византийской традиции, император Константин V озаботился и богословским обоснованием иконоборчества. В этом была его ошибка, которая в конечном итоге весь пафос иконоборцев спустила в паровой свисток богословских споров. У иконоборцев не было ни малейших шансов победить в богословии, ведь они боролись с «практической» ересью – с искажением на практике богословски верного учения. В 754 г. по распоряжению императора Константина V был проведен церковный Собор в Иерии, который рассматривал свидетельства Св. Писания и отцов Церкви против поклонения изображениям. Утвержденный подписями более 330 епископов, Собор был объявлен 7-м Вселенским. Императора Константина V называли 13-м апостолом и провозглашали анафему защитникам икон. После 761 г. император Константин V не только стал подвергать гонениям отдельных представителей монашества, но преследовал уже сам институт монашества. От гонений монахи бежали, главным образом, в южную Италию и на северные берега Чёрного моря.
  При императрице Ирине в 787 г. в Никее был собран церковный Собор, признанный позднее как 7-й Вселенский, отменивший решения Собора 754 г. (который было постановлено не считать «Вселенским»). Однако рецидивы иконоборческого движения повторялись и при императоре Льве V (813–820) и при имп. Михаиле II (820–829) и при имп. Феофиле (829–842). Лишь после смерти имп. Феофила его вдова императрица Феодора восстановила иконопочитание в 843 г. на церемонии, получившей название праздника «Торжества православия».
  Произошедшую намного позже европейскую Реформацию иногда сравнивают с эпохой иконоборчества, поскольку у них много общего. Реформаторы также предпринимали попытки очистить христианство от прилепившихся к нему языческих суеверий и также повторили ошибку иконоборцев – перевели полемику в область богословия, а не практики.
  Большой Московский собор 1666-1667 гг. помимо прочих вопросов уделял внимание проблеме изобразимости Божества и, в частности, Бога Отца и Бога Духа Святого[7]. Собор постановил впредь не изображать Бога Отца в виде бородатого старца, а также Св. Духа в виде голубя (за исключением иконы Крещения на Иордане, т.е. нельзя вырывать этот образ из контекста)[8]. И всё же, не смотря на прямой запрет Собора, эти образы продолжали и продолжают распространяться. То есть богословие остаётся верным, а практика постоянно уклоняется в ересь.
Заканчивая ретроспективный обзор, можно сказать, что иконоборцы совершенно напрасно стали полемизировать в богословской области. Это было контрпродуктивно. Им стоило бы сосредоточить внимание на практических (а не на богословских) уклонениях в язычество и идолопоклонство. А правильное учение о почитании икон было разработано ещё во время правления отца императора Константина V прп. Иоанном Дамаскиным в 726—730 годы. В его сочинении «Три защитительных слова против порицающих святые иконы» уже определены различия между «служением», подобающем только Богу, и «поклонением», оказываемом тварным вещам, в том числе и иконам. Главный довод прп. Иоанна христологический: икона возможна, потому что Бог воплотился. Прп. Иоанн акцентирует внимание на принципиальном различии между поклонением (очень широким понятием, охватывающим все степени почитания, от почитания Бога до уважительного отношения к себе равным) и служением (греч. λατρεία), подобающим одному только Богу[9]. Изображение принципиально отличается от изображённого[10]. Образ имеет «анагогический» характер, т.е. возводит ум к горнему посредством земного, сродного человеку[11]. Прп. Иоанн применяет к обоснованию иконопочитания то, что свт. Василий Великий сказал в контексте тринитарных споров: «Почитание образа восходит к первообразу».
  Однако, далеко не все знают это богословие и держат его в уме, поэтому история повторяется. В православной среде можно и сейчас встретить случаи отношения к иконам, как к магическому фетишу. На некоторых известных иконах изображение настолько потемнело от времени, что невозможно различить никакого образа, который стоит почитать. А на Киккской иконе на Кипре лик специально постоянно закрыт пеленой, по которой вышита прорись (контур) образа. Открывают икону лишь один раз в году. Зачем образ скрывать? Как же можно применить формулу: «Почитание образа восходит к первообразу» если образа совсем не видно? Как закрытая икона может иметь «анагогический» характер, т.е. возводить ум к горнему посредством земного образа, если этот образ намеренно скрыт? Остаётся только поклонение материалу, древним доскам и потемневшим краскам, против чего и возражали иконоборцы. И если современные монахи гоняют по Москве на дорогих автомобилях, сбивают насмерть людей и скрываются с места происшествия, разве это не ересь? При всём уважении к   богословию монашества, на практике получается совсем не то, что в теории.
  Резюмируя, стоит отметить, что богословие важно и нужно изучать всем христианам, а не только узкому кругу специалистов. Иначе падший человеческий ум обязательно скатится к язычеству и идолопоклонству (т.е. можно прийти к «практической» ереси) там, где всё правильно и безукоризненно в теории. Уже не раз бывало, когда люди, сохраняя внешнюю форму христианства, живут по-язычески.



[1] Шмеман А. Исторический путь Православия. — М.: Паломник, 1993. — С. 248-249.
[2] Колпакова Г. С. Введение // Искусство Византии. Ранний и средний периоды. — СПб.: Азбука-классика, 2005. — С. 258.
[3] Шмеман А. Глава 5. Византия // Исторический путь Православия. — М.: Паломник, 1993.
[4] Карташёв А. В. Вселенские соборы. — Клин, 2004. — С. 578.
[5] См. Деян. 19:24-27. Серебряник Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды, вместе с подобными ему ремесленниками (коллегами по бизнесу) на самом деле беспокоился о поддержании культа Артемиды лишь по причине того, что продажи культовых изображений доставляли художникам немалую прибыль.
[6] В 726 г. император Лев III Исавр издал указ, запрещавший поклонение иконам (живописным изображениям и статуям Христа, Богоматери и святых) как святыням. В 730 г. он издал уже более строгий указ, предписывавший уничтожать иконы.
[7] Подробнее см.: Л. А. Успенский. Богословие иконы Православной Церкви. Глава XV. Большой Московский Собор и образ Бога Отца.
[8] См. главу 43 Деяний Собора: «О иконописцех и Саваофе».
[9] Ioan. Damasc. Сontr. imag. calumn. PG. 100. Col. 1112–1113, I 14
[10] Ibid. I 9
[11] Ibid. I 11
Tags: богословие, православие, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments