n_vilonov (n_vilonov) wrote in christ_civ,
n_vilonov
n_vilonov
christ_civ

Ecclesia semper reformanda? Несколько слов по поводу богословия Реформации

Оригинал взят у n_vilonov в Ecclesia semper reformanda? Несколько слов по поводу богословия Реформации
В начале этой недели, 31 октября, вся протестантская часть христианского мира отмечала День Реформации. Это не просто памятная дата – в лютеранской традиции это ещё и один из главных церковных праздников. Он уступает по значимости, пожалуй, только Рождеству, Пасхе, и Пятидесятнице. Литургический цвет этого дня – красный, что намекает на продолжение Пятидесятницы, на обновление Церкви Св.Духом.

Когда же, как не сейчас, между Днём Реформации и днём св. Мартина (который в лютеранской традиции был переосмыслен и стал днём основоположника Реформации Мартина Лютера), обсудить смысл и содержание Реформации – основные принципы её богословия?

Богословие Реформации часто суммируют в виде так называемых «пяти только». 1) Спасение только ради Христа (Solus Christus), 2) только по благодати (Sola gratia), 3) только через веру (Sola fide). 4) Только Богу слава (Soli Deo Gloria). 5) Опора в догматике только на Писание (Sola Scriptura).

Естественно, богословский язык XVI века уже во многом далёк от нас, сегодняшних. Каждый сегодняшний человек, кто желает их понять, вынужден как-то переводить эти принципы, излагать их так, чтобы они оставались осмысленными – но такова участь всех богословских понятий вообще.

Разумеется, переводить можно по-разному. Я при этом опираюсь на принцип, который можно было бы назвать «принципом Шлейермахера», в память о знаменитом пасторе и теологе Фридрихе Шлейермахере, который его, собственно говоря, и предложил.

О Шлейермахере и его основной идее я уже писал некоторое время назад. По Шлейермахеру, сущность религии – не догматы и не формы культа, а религиозный опыт – переживание человеком своей зависимости от бесконечного, беспредельного бытия. Обсудим сегодня, каким образом принципы Реформации вписываются в этот религиозный опыт, или выводятся из него.

Начну с краткого повторения некоторых вещей, сказанных в упомянутом выше посте о Шлейермахере.

Мы говорили там, что человек религиозен, поскольку живет во времени, помнит прошлое, и ожидает наступления будущего. За исключением простейших физиологических реакций, мы действуем, ориентируясь на будущее. Делаем одно или другое сейчас, потому что надеемся получить результат в будущем – через год или через день, или через час. И именно потому, что мы живём, ориентируясь на будущее, нам тяжело осознавать свою (и не только свою лично) конечность.

Моя смерть, помимо прочего, будет означать ещё и переход всех моих дел и забот, всего, чем я дорожу, в руки других людей. Если не о непосредственных преемниках, то уже об их наследниках я даже не могу знать, достойно они будут распоряжаться всем тем, во что я вкладывал свои силы, или нет? Я не знаю, какие у них будут взгляды, какие они произведут изменения, и вообще – на что они способны? Говоря короче, каждый человек, раньше или позже, видит то, о чём скорбит Екклесиаст (Еккл. 2:13-19).

Наша конечность – это наше самое главное поражение. С ним нельзя примириться! Его нужно избежать! И вот, человек меняет свои приоритеты, ищет (и находит) новые точки приложения своих усилий; придает ценность другим вещам, заботится о достижении других целей. Человек стремится связать себя с такими предметами, идеями, образами, делами, ценностями, которые «избегнут похорон». Поиск и изобретение вечных предметов и ценностей, а затем их почитание – к этому сводится 99% всей многообразной истории человеческой религиозности. Но проблема в том, что все творения рук человеческих или человеческого ума конечны, как и сам человек.

Что означает принцип Sola gratia, «только по благодати», сформулированный ещё в I тысячелетии, и вновь извлеченный на свет Божий Отцами Реформации в XVI веке? Он означает, что никакие усилия, предпринятые человеком в религиозной сфере, не приводят к достижению цели. Человек не достигает вечности, какие бы дела благочестия, или даже подвиги, он ни совершал, какую бы духовность ни практиковал, какой бы культ ни организовывал. Перефразируя Екклесиаста, крайне отличен религиозный человек от того, кто живёт нечестиво – но обоих ожидает одна участь.

Какой отсюда выход? Жить, как животное? Человек этого не может – если только не разрушит свою личность тем или иным способом, не перестанет ставить перед собой цели и достигать их. Идейный атеизм альтернативой не является, потому что современные атеисты – это, как правило, тоже религиозные люди, придумывающие себе предметы веры, совершенно так же, как это делают сторонники более традиционных форм религии.
Например, религия большинства современных атеистов основана на совершенно несостоятельном мифе, в пространстве которого смертные люди преодолевают свою смертность, создавая совершенные и бессмертные социальные институты. Отсюда и религиозный пыл, с которым множество атеистов относятся к «социальному прогрессу», как бы они последний ни понимали.

Что же происходит, когда человек осознает тщетность всех своих религиозных усилий? Он лишается точки опоры. Его воля теряет направление. Он впадает в отчаяние, но затем прекращается и отчаяние, потому что в нём тоже нет смысла. В этот момент человек капитулирует перед реальностью, принимает её такой, какая она есть. Претерпевает реальность, не делая попыток как-то на неё воздействовать. Говоря короче, в такие моменты человеческая воля бывает приведена к полной пассивности. И именно в этот момент человек интуитивно переживает единство реальности.

Когда человек активен (пусть даже только мысленно), перед ним есть цели, он подбирает средства достижения этих целей, выявляет и анализирует препятствия, и т.п. Другими словами, в состоянии активности человек не может не выделять в реальности разные объекты, не отличать эти объекты друг от друга, не относиться к ним по-разному, в зависимости от того, как они соотносятся с его планами.

Напротив, в состоянии пассивности (повторюсь – речь идёт не о внешней пассивности, но о внутренней, когда у человека нет целей, когда он ни к чему не стремится и ничего не пытается избежать) отношение человека к реальности ограничивается тем, что он её претерпевает, не производя в ней никаких различений. Для него реальность не распадается на отдельные объекты, но воспринимается, как единый поток, влекущий человека своим течением.

Итак, когда человек находится в состоянии пассивности, сквозь эмпирически данное множество явлений перед ним проступает единое бытие. Эта интуиция может быть подтверждена и рациональным рассуждением. Возможная схема подобного рационального рассуждения дана в приложении.

В данный же момент важно подчеркнуть, что рациональное выявление единства бытия, и интуитивное видение единого бытия человеком в состоянии пассивности производит кардинально различные эффекты. Рационально выявленное единство может и, чаще всего, будет восприниматься как нечто отвлеченное. Но когда человек в состоянии пассивности интуитивно воспринимает единое бытие, он воспринимает его как то, от чего находится в полной зависимости – и полностью этому единому бытию предается.

Другими словами, он воспринимает единое бытие, как Бога – и с полным правом. Ведь, коль скоро единое бытие – едино, оно объемлет все существующие вещи, а значит – ничто ему не предшествует, и ничто ему не сопутствует извне. Оно не имеет никаких внешних причин или условий, но зависит только от самого себя. Это значит, что оно само себя абсолютно свободно, абсолютно самопроизвольно порождает.

Коль скоро оно не имеет причин и условий, оно не может быть познано (то есть, объяснено) человеческим разумом. Оно и есть субстанция, natura naturans Спинозы, «основа бытия» и «Бог над Богом теизма» Тиллиха – а также Бог автора мистического трактата “Theologia Germanica”, (оказавшего огромное влияние на Мартина Лютера), который писал, что Бог «охватывает и включает в Себя все вещи», «является сущностью всех вещей», и что Он «всё во всём и выше всего»[1].

А поскольку Лютер именно об этом трактате писал: "после Библии и св.Августина, мне в руки не попадала ни одна книга, из которой я бы большему научился, или желал бы большему научиться, о том, каков Бог, каков Христос, каков человек, и каковы все вещи, чем из этой книги"[2], мы имеем полное право последовать примеру Лютера, и научиться, каков Бог, именно из этой книги. В частности, мы можем заключить, что Deus absconditus самого Лютера именно таков.

Пока человек занимался поисками смысла, практиковал ту или иную духовность, и т.п., он лишь множил идолов. Но когда он, испытав крах всех своих идеалов и пройдя через отчаяние, пришел (точнее, был приведен ходом своей жизни – ведь сознательной цели придти сюда у него не было) к полной пассивности, на него, без всяких дел с его стороны, изливается свет истинного Бога, Того, Кто есть. Человек переживает свою полную зависимость от этого Бога, преклоняется перед Ним, пребывает в Его присутствии. То, что это дано – и есть благодать, милость Бога к человеку.

Категорическое Sola gratia Реформации как раз и указывает на то обстоятельство, что эта благодать приходит без какой-либо активности со стороны человека, более того – она приходит только тогда, когда всякая активность побеждена и прекращена. И тогда человек воздаёт славу одному только Богу, Soli Deo Gloria

Впрочем, история на этом отнюдь не заканчивается. Человек, получивший благодать, сталкивается с ещё одним искушением. В состояние пассивности можно время от времени впадать (точнее говоря, можно быть ввергнутым в это состояние), но пока продолжается земная жизнь, человек не может в нём пребывать постоянно. Мирянин ли, монах ли, живущий ли с другими или отшельник – ему всё равно приходится как-то поддерживать жизнь своего тела, а значит – что-то делать. Что бы мы ни делали, мы должны ставить цели, подбирать средства их достижения, оценивать и преодолевать препятствия, а значит – отличать объекты друг от друга, и рассматривать их относительно своего плана действий. В той мере, в какой мы возвращаемся к действию, мы ставим во главу угла уже не единое бытие, не Бога, а свой собственный план действий, свои собственные стремления и цели – и иначе мы не можем.

Человек, испытавший состояние пассивности и лично переживший милость Бога, но затем из этого состояния выпавший, почти неизбежно будет стремиться вновь в это состояние попасть. Вольно или невольно, он будет воспринимать это состояние, как высшую цель духовной жизни. Но ведь стремления и цели не ведут в эту землю обетованную!

Мы вновь в ловушке – попав в присутствие Бога, невозможно в этом присутствии удержаться, а стремиться к возвращению бесполезно. Чем больше стремишься, тем меньше шансов, что ты туда действительно попадёшь, и тем больше шансов, что вместо Бога воздвигнешь очередного идола.

Из этой ловушки выводят два других принципа Реформации – Solus Christus, и Sola fide. Есть человек, о котором повествуют канонические Евангелия – Иисус Христос. В отличие от нас, лишь временами захватываемых Божьей благодатью, земная жизнь Иисуса, завершившаяся распятием, в целом демонстрирует собой принятие человеком воли Бога (ср.Флп. 2:7-8). Завершение этой жизни одновременно является её кульминацией. На кресте жизнь Иисуса сводится к Его умиранию, к пассивному принятию мучительной и позорной смерти, а умирание предстает предельным и предельно ярким выражением покорности Богу.

В те моменты, когда мы сами ввергнуты в состояние пассивности, мы видим свет благодати Бога внутренним взором, в своём собственном сознании. Но умирание Иисуса на кресте превращает явление благодати из внутреннего переживания тех или иных людей в событие, однажды бывшее, и уже не могущее стать не бывшим. Мы не можем всегда видеть свет благодати в самих себе – но можем всегда его видеть и воспринимать через Иисуса Христа, о Котором нам рассказывают Евангелия, и Которого нам представляет евхаристическая литургия. Не через своё собственное принятие воли Бога, которое то есть, то отсутствует, а через принятие воли Бога Иисусом, которое предстало перед всеми, как бесповоротное и окончательное.

Реформация говорит, что мы принимаем благодать, когда принимаем Иисуса спасающей верой, и только ею. Но что такое «спасающая вера»? Основоположники Реформации, Мартин Лютер и Филипп Меланхтон, многократно говорили, что спасающая вера отнюдь не сводится к согласию с утверждениями Символа веры, или Катехизиса, и т.п. Спасающая вера – это уверенность, что милость Бога, явленная во Христе, относится лично к тебе. Но откуда может эта уверенность взяться?

Поскольку быть человеком – это значит действовать, более чем легко извратить и эту мысль. Мы можем воспринять её таким образом, что к принятию милости Христа нужно готовиться повышением своего благочестия, своих моральных качеств, и т.д. и т.п. Но, конечно, всё проще (и сложнее). Чтобы видеть благодать, явленную в смерти Христа, нужно видеть саму эту смерть. Очевидно, что видеть её физически мы не можем. Но мы можем о ней читать, и, читая, вовлекаться в повествование. Мы можем ощутить себя внутри истории, которую читаем.

Кто виноват в смерти Христа? На протяжении многих веков в христианской среде была популярна мысль, что виноваты евреи. В новом политическом и культурном контексте, сложившемся в результате Второй мировой войны, эта идея потеряла популярность. Теперь можно встретить утверждение (особенно от библеистов и вообще христиан с левыми симпатиями, считающих Иисуса если не революционером, то левым активистом, практиковавшим ненасильственные методы борьбы с «социальной несправедливостью»), что Иисус-де боролся с Римской империей, и именно ею и распят.

Все эти поиски «главных» врагов Иисуса по-человечески вполне понятны – приятно же назначить собственных врагов ещё и врагами самого Бога. Но в Евангелиях мы находим несколько другую картину. Смерть Иисуса – результат пересечения разнонаправленных человеческих воль, ни одна из которых не видела в Его гибели самоцель (а некоторые были даже настроены дружественно).

Не хотела Его гибели ни мать сыновей Зеведеевых (Мф. 20:21); не хотели Его смерти и толпы, желавшие сделать Его царём (Ин. 6:14-15). Синедрион осудил Его на смерть не потому, что члены Синедриона сами желали Его смерти, но чтобы избежать возможного восстания и реакции на это восстание римлян (Ин. 11:47-50), а римский наместник утвердил их приговор, чтобы избежать проблем с Синедрионом (Ин. 19:6-16).

В итоге оказывается, что среди врагов Иисуса нет «главных» - но обширен их список, и вовсе не нужно сознательно желать Его смерти, чтобы в этот список попасть.

Читая Евангелия, и честно пытаясь найти своё место в той ситуации, мы с гораздо большей вероятностью обнаружим себя среди врагов (виновных если не в открытой неприязни, то в равнодушии, а если не в равнодушии, то в трусости или в тупости) Иисуса, а не среди Его друзей. Но не нужно скрывать от себя эту неприглядную правду. Ведь и враги видят Иисуса. Ведь и врагам, когда они смотрят, виден свет Божьей благодати, сияющей через Христа. Потрясенные, мы говорим вместе с римским сотником – «истинно человек Сей был Сын Божий» (Мк. 15:39). И эта благодать принимает нас в общение с Богом несмотря на то, что мы – враги Иисуса (ср. Рим. 5:10).

Итак, иметь спасающую веру – значит смотреть на Иисуса Христа. Через эту веру мы получаем доступ к свету Божьей благодати, и, наконец, обретаем подлинную, вечную, несокрушимую точку опоры, а с этой точкой опоры – «праведность, и мир, и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17). Хотя мы получили благодать, будучи врагами Христа, получив её, мы не хотим ими оставаться, но хотим прославлять Бога, спасшего нас через Иисуса Христа своей милостью, своей любовью к ближним, проявляемой, прежде всего, в добросовестном исполнении своих мирских обязанностей (смотря какие у кого они есть).

Такова, в общем, логика Реформации. Многие люди любят её плоды (в первую очередь, ту самую мирскую добросовестность), но немногие примиряются с её корнями. Как мы видели, все её основные принципы настолько контринтуитивны, что крайне трудно их воспринять и им следовать. Это трудно любым людям, но едва ли не в первую очередь – людям благочестивым, людям религиозным, будь-то клирики или ревностные миряне. Ревностные протестанты здесь отнюдь не исключение. Именно поэтому каждая Церковь Реформации нуждается в том, чтобы быть «постоянно реформируемой», semper reformanda, не меньше, чем все остальные христианские конфессии.





[1] Theologia Germanica by anonymous// Golden Treasury Series, 1893. Scanned 1995, 1996, John H. Richards, Harry Plantinga, pp.16, 41-42
[2] Ibid., p.5
Tags: богословие, протестантизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 40 comments