punk_lowliness (punk_lowliness) wrote in christ_civ,
punk_lowliness
punk_lowliness
christ_civ

Category:

Молчание. Теологический этюд

Новый интересный текст n_vilonov


I
Во-первых, долой дипломатию! И, убрав её с глаз долой, скажу со всей определенностью – большую часть того, чем занималось богословие (всех христианских конфессий, да и других «авраамических» религий тоже) сохранить невозможно.

Прежде всего, все известные догматические системы строились поверх неустранимого противоречия между представлением о Боге, как о всемогущем Творце всего бытия, и любыми представлениями о любых Его характеристиках – о Его справедливости, о Его гневе, о Его милосердии, и т.д., и т.п. Если угодно, даже о том, что Он обладает способностью творить.

Зададим простой вопрос: сотворил ли Бог свои собственные характеристики (какими бы они ни были)? Если не сотворил – значит, определенные характеристики Бога предшествуют Его собственным творческим актам. Значит, для самого Бога Его характеристики, Его природа – это данность. Значит, Его творческий акт не является абсолютным началом всего сущего. Наоборот, творчество Бога оказывается обусловленным, зависящим от Его природы (не сотворённой Им самим, а откуда-то ещё возникшей).

Если же Он сотворил свои собственные характеристики – значит, Он им каким-то образом предшествовал. Значит, они не являются необходимыми атрибутами Его бытия. Значит, по своей природе Бог лишён каких-либо характеристик вообще. Но что, в этом случае, мы имеем в виду, говоря о Боге … да что угодно говоря? Хоть то, что Он есть? Что означает глагол «быть» применительно к тому, у кого/чего нет никаких характеристик?

В этом случае, от Бога остаётся только сам акт творения в пустоте и из пустоты (который можно с таким же успехом назвать и событием появления). В какой-то момент, без всяких предшествующих причин, спонтанно произошёл акт творения мира – или, говоря проще, спонтанно, без всяких причин, возник мир, возникло бытие. И зачем тогда вообще нужно слово «Бог»?

Разумеется, христианская теология знала об этой проблеме практически всегда, и решала её так: да, по своей природе Бог не имеет никаких характеристик, так что о Нём даже нельзя по-настоящему сказать, что Он существует. Но о Его, совершенно немыслимой и неописуемой природе и нет смысла рассуждать; зато важно, что по отношению к творению, по отношению к нам Он действительно проявляет и любовь, и гнев, и справедливость, и милосердие. А откуда же известно, что Он это делает? Из Писания да из Традиции, святость которых здесь и сейчас подтверждает Церковь.

Эти объяснения могли работать, пока авторитет Церкви, авторитет Традиции, авторитет Писания были незыблемы. Но с тех пор, как двести-двести пятьдесят лет назад в европейской культуре стало нормальным ставить авторитеты и традиции под вопрос, всё посыпалось.

Сначала некоторым, а потом многим людям стало ясно, что нет разумных оснований приписывать какие-либо действия и решения субъекту, о котором известно только то, что о нём ничего не известно.

Тем временем, библейская критика и естественные науки разрушили традиционные представления об авторстве книг Писания и об их безошибочности. История Церкви тоже подверглась неутешительному рассмотрению.

Наконец, теория эволюция, завоевывая всё новые области (биология, геология, космология …) поставила все христианские конфессии перед двумя равно неприятными альтернативами – или отвергать эволюцию и выглядеть глупо, или, принимая её, лишить традиционный образ Бога всяческой убедительности уже и в глазах массовой аудитории. Что это за всемогущий Бог, который не может создать то, к чему стремится, в готовом виде, и вынужден выращивать это миллиарды и миллиарды лет, в процессе эволюции? Что это за благой Бог, установивший порядок развития мира, при котором развитие неизбежно связано с гибелью (часто – мучительной гибелью) множества живых существ, с вымиранием целых популяций и видов? И если человек выделился из рядов (прочих) животных в ходе эволюции, постепенно развивался и продолжает развиваться, то в чём тогда заключалось грехопадение?

Эти и другие вопросы превратили некогда целостную картину мира исторического христианства, в дырявое решето. Какие-то (и даже довольно значительные) фрагменты его корпуса ещё уцелели – но применять их всё равно уже не получается. Volens-nolens, это решето придётся убрать в музей.

II
Либеральные христиане XIX века (да, в сущности, и последующих веков) часто пытались сделать так: догматикой поступиться, и оставить от христианства этику. (Современный интерес к евангельской проповеди Царства Божьего является очередным проявлением этой тенденции – с довольно резким политическим оттенком). Но если что-то и может ещё ухудшить и без того сложную ситуацию христианства, то именно такой, «этический» подход.

За две тысячи лет своего существования, разные христианские конфессии разработали не одну и не две этические системы. Но каждый раз для этого приходилось подвергать евангельскую этику серьезной переработке – потому что в проповеди самого Иисуса нет никакой реальной, практически применимой этики. А что там есть? Есть призыв жить так, как будто Царство Божие, со всей Его силой и славой, наступает прямо сегодня. Этот призыв может вдохновлять и завораживать – но ему невозможно следовать, пока Парусия не наступила действительно. Здесь то, что теоретически возможно Богу, но невозможно человеку.

III

Что же тогда остаётся? Единственная теология, которая, я надеюсь, всё-таки ещё сохраняет смысл – это теология Страстной недели.

На самом деле, мы не можем ничего сказать о Боге. И оставим это. Что гораздо хуже, мы не можем подтвердить то, на что всегда и надеялись люди, говорившие о Боге – что в мире есть разумный порядок и смысл, что все несовершенства могут быть и будут преодолены; что любовь сильнее смерти.

Конечно, определенная упорядоченность, определенная познаваемость/разумность, определенные возможности для жизни в нашем мире есть – иначе мы не могли бы его изучать, не могли бы ничего в нём менять, не могли бы в нём существовать. Более того, предпосылки упорядоченности, разумности, жизни существовали в мире всегда, а не возникли в ходе эволюции, потому что эволюция никогда не начинается с нуля, с небытия. Эволюция – это всегда трансформация одной формы существования в другую. Когда эволюционисты берутся обсуждать существование мира в целом, они не могут придумать ничего другого, кроме двух альтернатив – или спонтанное возникновение мира в пустоте, или вечное существование. Если действительно произошло спонтанное возникновение – это событие и было моментом возникновения относительной упорядоченности мира, вместе со способностью к дальнейшему развитию. Если мир существует вечно – значит, способность к развитию, определенная упорядоченность, определенная разумность/познаваемость тоже присущи ему вечно.

Но дезорганизация, дисгармония, бессмыслица, распад, смерть присущи нашему миру никак не менее. Одно сменяет другое, и не видно выхода из этого круговорота. А иной раз кажется, что все силы зла соединились в одном идеальном шторме, и сейчас разрушат всё, полностью и безвозвратно. Такой идеальный шторм описан и в евангельских рассказах о Страстной неделе Иисуса. Иисус предан собственным учеником, и обречен на гибель – не потому, что он сделал что-то дурное, но потому, что иудейский Синедрион опасается проблем с римлянами (Ин.11:47-53), в то время как римский наместник опасается проблем, которые могут ему доставить иудеи (Ин.19:12).

Но даже не это самое худшее. Иисус возвещал иудеям наступление Царства Божьего. Но эта миссия, по сути дела, потерпела неудачу. Иудеи в основной массе так и не обратились – и теперь Иерусалим обречен; он будет разрушен завоевателями, как уже не раз случалось, а Иисусу остаётся только скорбеть о нём (Лк.19:41-44). И сам Бог отвергает горячую мольбу Иисуса о спасении, об избавлении от предстоящих мучений и казни (Мф.26:38-39).

И вот, будучи ввергнут в этот ужас, Иисус сохраняет силу духа. Никого, кроме Бога, не молит о пощаде – ни Синедрион, ни Пилата, ни кого-либо ещё. Среди всего шума и крика Страстной недели – два многозначительных молчания. Молчание Бога, который мог бы отправить легион ангелов спасать своего Сына – но не сделал этого. И молчание Иисуса, на допросах в Синедрионе, у Пилата, у Ирода. Он держится, вопреки всему. Держится, хотя не сомневается в предстоящей гибели; держится, хотя за ним, казалось бы, нет ничего, за что стоило бы бороться – никакого дела, никакой организации; ничего и никого, кроме кучки разбежавшихся учеников (Мк.14:50). Что есть у Иисуса, кроме надежды, что, вопреки всему, в конечном итоге всё было не зря, не бессмысленно?

Последние дни жизни и гибель Иисуса всегда играли важную роль в Церкви, как в литургической жизни (Тайная вечеря Иисуса с учениками перед арестом дала жизнь Евхаристии), так и в индивидуальном благочестии многих христиан – по крайней мере, в западном христианстве страсти Христовы – это один из важнейших традиционных предметов медитаций.

Однако, как бы важны ни были что участие в Евхаристии, что чтение и размышление о страстях Христовых, рискну сказать, что всё-таки это – не главное. Конечно, любые наши практики, вроде бы нацеленные на то, чтобы приблизить нас к Христу, могут нас воодушевлять; в этом смысле они полезны. Но, в конце концов, любые ритуалы лишены окончательности и серьезности реальных событий, и подвержены девальвации.

Главное не в том, что мы делаем, чтобы приблизиться к Христу, а в другом – в том, что Он сам сделал однажды, пройдя свой крестный путь. С тех пор любой, кто знает о Христе, может знать, что когда он страдает – от неудач, от одиночества, от непонимания, от предательства, от боли; любой, кто болеет и умирает – с ним происходит лишь то, что уже взял на себя, уже разделил с ним Иисус Христос. Поэтому, кем бы он ни был, как бы именно себя не вёл до этого, и как бы сильно он ни страдал, он не один. С ним Иисус Христос. Замученный и убитый проповедник – единственное правдоподобное воплощение молчащего и неизвестного Бога. Человек, который не может ничего предложить тому, кому уже ничто не поможет (а однажды таким станет каждый из нас) – но может просто находиться рядом.

А всё остальное – это слова, слова, слова. И, может быть – надежда на какое-то продолжение.
Tags: Христос, богословие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments