Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Притча о блудном сыне в новой интерпретации от Полы Гудер.

Оригинал взят у alexander_nv в Притча о блудном сыне в новой интерпретации от Полы Гудер.


Притча о блудном сыне в новой интерпретации от Полы Гудер. Думаю, что такого вы еще не слышали)).

Сразу хочу отметить, что эта интерпретация нисколько не отрицает традиционную, но немного ее корректирует и углубляет.

Во-первых, притчу у блудном сыне нужно рассматривать не отдельно, она часть евангельского триптиха. Две первых части этого триптиха: притча о потерянной овце и о потерянной драхме. Три притче о потери и находке.
И здесь работает правило трех, которое нам хорошо знакомо по сказке о трех поросятах. Сначала мы видим две истории, которые звучат очень похоже, мы привыкаем к определенному ритму, но потом звучит третья история, вроде бы такая же, но происходит то, чего мы явно не ожидали… Тоже самое и с тремя притчами, они написаны по «правилу трех».

Традиционно считается, что отец в этой притчи символизирует Бога. Но если мы посмотрим внимательно, то мы увидим, что это … не очень хороший отец. Почему? Он не приглашает и даже не сообщает старшему брату про праздник в честь мл. сына! В первых двух притчах мы видим, что, когда находится потерянное, счастливый обладатель зовет на пир всех, кого он знает. Это вполне в традиции иудеев: на важную для тебя трапезу и празднество звать всех значимых для тебя людей. В данном случае отец этого не делает. Что явно не характеризует его как очень хорошего человека. В тексте не говорится, что отец поделил наследство поровну, но это подразумевается. Как не очень хороший отец он проявляет себя еще в начале причти: он не должен был делить наследство между сыновьями при своей жизни. Хотя ученые спорят: можно ли было делить собственность при жизни в то время, Пола Гудер придерживается мнения, что это, как минимум, не одобрялось, она опирается на Сир 33(19-24) и на Втор 21 (15-17). Если собственность уже была поделена между сыновьями, то вторая половина уж принадлежала старшему сыну. Значит, отец праздновал на средства старшего сына, при этом не пригласив его самого!

Здесь Лука пользуется приемом раввинистической философии, которую можно встретить и в более поздних раввинистических текстах. Этот прием буквально называется: от легкого к тяжелому. В данном случае это работает так: даже если такой плохой отец, так принимает потерявшегося сына, то как будет при это вести себя Отец Небесный!

Но здесь есть не только радостный конец в этой притче. Да, младший сын нашелся, но старший потерялся. Евангелист не говорит, что произошло со страшим сыном дальше, но он рисует нам картину жизни, реальной жизни: что-то находится, что-то теряется… Теперь нужно искать старшего сына.

(Гудер упоминает интересное исследование другого ученого Марка Аллана Пауэла, который провел опрос в трех странах: США, России и Тунисе. Он там разным людям задавал один вопрос: кто виноват в бедах сына. В США 100% респодентов ответили, что сын, в России около 75%, что голод, остальные – сын. Но самое интересное сказали в Тунисе: виноваты другие люди, т. к. они не дали блудному сыну поесть!)

В синодальном переводе говорится, что сын «пришед в себя», что почти буквальный перевод греческого «прийти к себе». И здесь мы видим, что сына никто не нашел в отличии от драхмы и овцы, он сам нашел себя. Чтобы тебя нашел Бог, для этого нужно еще и самому найти себя.
Пола Гудер подымает следующий вопрос: а насколько искренне и глубоко покаялся сын! Оказывается, текст дает повод сомневаться в глубине его покаяния, хотя при воспоминании об этой притче перед нами сразу встает картина Рембрандта, смотря на которую трудно сомневаться в искренности сына… Но проблема в том, что слова, где сын раскаивается, аналогичные тем, что используется в тексте Исхода, где говорится о раскаянии фараона перед Моисеем, когда фараон под гнетом тяжелых обстоятельств был вынужден принести это раскаяние. Пола Гудер приводит мнение другого ученого Дэвида Батирка, который говорит, что слова сына звучат так: пойду и постараюсь выглядеть религиозным перед папой. Какое же в этом случае сообщение несет эта притча? Даже самых наших малых шагов достаточно, чтобы Бог даровал нам Свое прощение. Это понимать над не в том смысле, что теперь нет надобности в глубоком покаянии, а в смысле, что Божья любовь неизмерима, он только ждет повода, чтобы нас простить, простить, а не наказать, хотя многим религиозным людям больше по нраву Бог наказывающий, а не прощающий. В нашей церкви это особенно актуально, так как нередко услышишь, что прощать надо только при полном и глубоком покаянии.

Вот такая вот интересная и глубокая притча. Притча о потери и об обретении. Мы все теряем, мы все потеряны, нам всем надо найти и найтись. Притча о милосердии и любви Бога, которые не могут вместиться в нашем сознании, решимость и жажда Бога нас найти и даровать нам Свое прощение.

Есть еще одно сообщение, сокрытое в этой притче, которое не упоминает Пола Гудер, но о нем говорит Райт, но про это в след. раз))).


  • asimsky

Фома Кемпийский "О подражании Христу"

Хотелось бы узнать как в сообществе относятся к известной книге Кемпийского. В прошлом среди русских богословов мнения разделялись. Интересно, какое мнение сейчас и используется ли  эта книга как практическое духовное пособие.
Lomonosov

Церковная литература

Рекомендую зарисовки из современного монастырского быта.
Очень даже познавательно и живо написано:
Исповедь бывшей послушницы.
http://visionfor.livejournal.com/tag/%D0%B8%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%B4%D1%8C%20%D0%B1%D1%8B%D0%B2%D1%88%D0%B5%D0%B9%20%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D1%83%D1%88%D0%BD%D0%B8%D1%86%D1%8B%201%202

У матушки хороший слог - наверняка из гуманитариев родом.
божница
  • n_ermak

Веруй, но не умствуй.

Версия Михаила Таратуты

По мнению замечательного историка В. Ключевского главным недостатком византийского влияния было… излишество самого влияния. Он отмечает, что целые века греческие, а за ними и русские пастыри приучали Россию веровать, во всё веровать и всему веровать. Это было очень хорошо, потому что в том возрасте,… в те века, вера была единственной силой, которая могла создать сносное нравственное общежитие.
В том же историк видит и большую беду.
Collapse )

Я с этой версией не согласен. Веру обвинить проще, чем власть. Понятное дело.
коричневый

Германофобия или "Вы мне прямо скажите, грех послушание или нет!"(с)

"Человек постепенно превращается в уробороса, уничтожающего самого себя, в образ, с древних времен являвшийся символом человека, одержимого демоном. Первым законченным примером этого типа является Наполеон.

Немцы проявляют особенную слабость перед лицом этих демонов вследствие своей невероятной внушаемости. Это обнаруживается в их любви к подчинению, в их безвольной покорности приказам, которые являются только иной формой внушения. Это соответствует общей психической неполноценности немцев, следствием их неопределенного положения между Востоком и Западом."

К.Г.Юнг

" Я спросил известного немецкого романиста Генриха Бёлля , что ему больше всего не нравится в немцах. Он ответил : " Они возвели послушание в жизненный принцип".

К. Воннегут
чёрный

Лихой человек

Прекрасная , можно сказать, программная статья Михаила Эпштейна. . Первая серьёзная попытка осмыслить происходящее с философской и культурной точек зрения, всем советую.А для уже прочитавших предлагаю несколько замечаний.

Интересно, что к таким же совершенно выводам , можно прийти не только через Достоевского. Например, через Э. Фромма. Некрофилический тип мировосприятия до неправдоподобия соответствует той картине , что мы сейчас видим с экрана и в жизни. Далее логическая цепь совершенно по подпольщику Фёдора Михайловича , который, собственно, и есть идеальное отображение мировоззрения этого типа описанное почти за 100 лет до Фромма со всей его психологией.
Но можно взять ещё современней, через кинематограф. Давно не секрет, насколько просмотренные в 80е в видеобарах в стремнейшем качестве под гнусавые переводы Володарского американские боевики и прочая поп-кино-классика повлияли на мировоззрение будущей руссийской « элиты» . « Крёстный отец» стал просто инструкцией, а вместе с этим и сам тип «плохих парней» из американского фильма стал путеводной звездой. Ну а что делают «плохие парни» в тех самых классических боевиках, когда их прижимают к стенке ? Правильно, грозятся всех взорвать и всячески показывают готовность сделать это без шуток. Окружным путём и без заходов в более глубинную психологию «бобка» приходим к тем же выводам.
Collapse )
чёрный

О русской культуре с попыткой её классификации.

Отсюда

<input ... >
alih
По большому счету я с Вами согласен, но детали вижу чуть по-другому.

По-моему, в России примерно четыре культуры:

- западная
- советская
- славянофильская
- имперская

и они практически не смешиваются. Культурная идентичность русских была раздроблена еще до Советов. Сбежавшие от революции русские эмигранты точно так же не могли образовать диаспору, как и сейчас:

Мои несчастные коллеги
В международном этом беге –
Мы убедились понемногу,
Что нам в беде скорей помогут:
Зулусы, турки, самоеды,
Китайцы, негры, людоеды,
Бахчисарайская орда,
Но свой же русский – никогда!
(Николай Агнивцев)

Так что даже если совок издохнет (что вряд ли), печальная альтернатива все равно наступит.
<input ... >
triponaciy
Очень забавно у нас с Вами вышло))) Буквально вчера я думал о том, что русскую культуру можно разделить на 4 группы, только у меня они другие:
1. Универсалисты ( Пушкин, Толстой, Тарковские)
2. Почвенники ( Хомяков, Есенин, Солженицын)
3. Космополиты ( Герцен, Кропоткин, Бродский)
4. Западники ( Чаадаев, Войнович )
Разумеется, на практике далеко не всех можно жёстко подогнать под рамки, так Достоевский в дневниках скорее почвенник, а в романах явный универсалист.
Т.е. "имперскость" и " советскость" я бы вывел за рамки культуры, как слишком уж политизированные аспекты.
Думаю, единственный возможный тут выход, приятие всего разнообразия культурных форм с отказом от политизированности и осознании первенства культуры ( а не псевдокультуры, обычно недолговечной) , т.е. возврат к идеям Д. С. Лихачёва о культурном первенстве, как пути спасения нации.
По ходу замечу, что сейчас мы видим, что залечить раны в нынешней русско-украинской трагедии способна скорее культура, нежели церковь, в одних случаях вставшая на одну из сторон и оправдывающая все ( в т.ч. и преступные) действия, в другой, просто дистанцировавшаяся ради собственной выгоды.
<input ... >
<input ... >
n_vilonov
Я с Вами отчасти соглашусь - действительно, имперская, западническая и славянофильская идентичности были уже в XIX веке. Можно обратиться к теории модернизации, и сказать, что возникновение столь разных мировоззренческих ориентаций - нормальная ситуация в ходе модернизации. Но при этом, всё же, не нужно забывать, что А) разделения эти, по большей части, касались "образованного общества", а не "народа" Б) под всеми этими идеологическими построениями и у западников, и у славянофилов, и у "имперцев" был общий культурный багаж, множество ценностей и установок, которые ими всеми принимались в равной мере, без рефлексии, по умолчанию.
gold elf

Лютеранский служебник XIX века

Широко распространено - и в известной мере обосновано - мнение, что русский литургический язык еще не сформирован, а то что есть - всё как-то не так. Действительно, если почитать русские богослужебные тексты о. Г. Кочеткова, о. А. Тимрота, русских католиков или современных русских лютеран - становится скорее печально, чем не печально. Но факт в том, что по меньшей мере один образец виртуозного русского литургического языка таки-есть. Около 15 лет назад мне в руки на некоторое время попал служебник, которым пользовались русскоязычные лютеране на территории Российской империи, изданный в XIX века. К сожалению, я не помню об этой замечательной книге совершенно ничего - разве что тот факт, что она имела формат, близкий к А4. В общем, если кто-то хотя бы отдаленно представляет, о чем речь, и может разыскать если не саму книгу, то хотя бы какие-то сведения о ней - будет очень здорово.


UPD. Похоже, книжка нашлась:

semiliranda 28 авг, 2014 20:33 (местное): Уважаемый Дмитрий Розет, диакон Церкви Ингрии, поделился информацией о т.н. "Имперском Служебнике". Вероятно, речь идёт о нём. PDF доступен на сайте Самостоятельной евангелическо-лютеранской церкви в Республике Беларусь в подразделе "Богослужение" раздела "О нашей церкви": http://selk.by/about-our-church/bogoslugenie
плавание

Макс и Маргарита

В 1910 Максимилиан Волошин написал роман об Иуде. Он не решился его печатать. Рукопись до сих пор лежит в Пушкинском Доме. Роман был так и не завершен. Трудно сказать, почему его не публикуют теперь. Возможно, потому, что выявится вторичность «Мастера и Маргариты», точнее, соавторство Волошина в знаменитом романе. Тех, кто до сих пор считает, что «Мастер и Маргарита» это «роман о Христе» или пародия на Сталина и его окружение плюс повесть о мудром и непонятом Мастере и его подруге, которая является "идеалом верности на все времена" – просто отсылаю к исследованию Глеба Бутузова «Шестой аркан, или Цена вечности». Так вот, в конце 20х годов прошлого века в доме у Макса жил археолог Габричевский, который много лет провел в Палестине. Он стал тогда ближайшим другом Макса и… Михаила Афанасьевича Булгакова, который целый месяц провел однажды в Коктебеле. Габричевский обладал знаниями и пластическим видением, Древний Рим, восток и христианство так и дышали в его изустных рассказах.Он знал подробности тех дней и веков, ухватывал лица, ситуации. У Булгакова был дар рассказчика и закал под Гоголя и Гофмана. А у Макса были идеи. Он мечтал, чтобы его оборванный роман об Иуде обрел наконец зримую плоть и сплеллся с историей Христа. Разумеется, Макс не мог диктовать Булгакову – они просто сочиняли роман втроем, и получалось хорошо. Мастер – это, конечно Макс. Маргарита – Сабашникова. В лице Воланда выведен Вячеслав Иванов, «ловец человеков», пытавшийся создать вместе со своей женой Лидией эротическо-мистический союз «трое во плоть едину и дух един» - сперва с Максом и Маргаритой (Вячеслав и Лидия считали себя одним человеком, а не двумя), а затем с одной Маргаритой, разрушив Максов брак навсегда. Лидия в романе стала Геллой. Маргарита идет на жертву, становится царицей у Воланда и этим «искупает» Макса, и они воссоединяются навсегда. Покой, а не спасение – вот их удел. Мастер становится новым Фаустом, ипостасью Воланда-Иванова.

Люди являются ангелами десятого круга. Они добровольно приняли плоть, чтобы спасти людей, рожденных от Каина. Они будят в людях свободу и дух огня, который заперт в материи и страдает, распятый в недрах вещества. Именно этот дух говорит Максу в «Левиафане»: «Я сам огнем горю в твоей крови». Этот дух есть то ли творец мира, то ли архангел-«спаситель», дух революций, дух мятежа и переплавки земли «в огне любви». Он есть и в белых и в красных, так же как и в крови есть белые и красные тельца. Другое дело, что революция не может длиться вечно: «минет всё, Европа и Россия», и наступит некий покой, и в этом покое останутся только поэт и его подруга Таиах, она же Маргарита.
маскарон

Нина Фёдорова "Уйти по воде"

732f4ac4-e2e5-4a6b-bb33-31cf960f8646

Красивый и незамысловатый, глубокий и наивный, реалистичный и удивляющий роман (или может быть большая повесть) из нашей православной жизни. О девочке, родители которой, "воцерковившись" на рубеже 80-90-х, отдали её в одну из первых православных школ. О девушке, которая встретила свою любовь и долго и мучительно боролась со вбитыми с детства в голову "благочестивыми" ужасами. О приходской и околоприходской жизни с попами-"старцами", всезнающими тётечками и молодыми "подвижниками". И о многом прочем...
С литературной точки зрения я бы отметил, как недостаток, что все персонажи вокруг главного - её родители, настоятель, подруги и даже возлюбленный - слишком бледные. Они как некие схемы, лишь помогающие раскрыть замысел автора, но не живущие собственной жизнью. Но, на мой взгляд, роман от этого не становится менее интересным - такой в нём накал искренности, любви и боли...

[Майя Кучерская:]"Майя Кучерская: Написала ее одна моя бывшая ученица. Одно время я преподавала в православной гимназии и там увидела детей, родители которых обратились в 80-90-е годы. В основном это были дети, которые почти не читали светских книжек, не ходили в театры, на выставки, родители берегли их от ненужных впечатлений… И вот об этом замкнутом мире православной гимназии появилась книга Нины Фёдоровой «Уйти по воде». Очень ценно, что она вышла, что раздался голос «детей», которых вроде бы, с такой любовью воспитывали в вере. И вот… они ощутили себя обманутыми. Далеко не во всем я с Ниной согласна, у меня совсем другие отношения с церковью. И все же эту исповедь важно выслушать и православным родителям, и учителям, и священникам. Пилюля горькая, но от некоторых болезней она может исцелить.

[Фрагмент1]Фрагмент 1:
Дома после обеда Катя на всякий случай решила никуда не ложиться и не расслабляться и поэтому села за стол с «Искрой Божией», книжкой «для девочек, девиц и жен», родительским подарком на именины. Книжка раскрылась на маленьком рассказе о детях, которые гуляли по кладбищу и видели маленькие могилки. Дети ведь тоже умирают – так было сказано им, легкомысленно веселящимся и проводящим время в праздности.
Да, знак был очевиден, ей тоже уже пора было спасаться, а не только праздно сидеть на солее и надеяться, что всё это она исполнит, «когда вырастет», – она могла и не успеть вырасти. Вдруг Бог решит, что она бесплодная смоковница? Все-таки уже три года ходит в храм.
Но избежать Геенны было не так-то просто. Нужно было не грешить, но при этом сам отец Митрофан говорил, что все люди грешны по своей природе, что грехам нашим несть числа, как песку морскому, что бес не дремлет и всегда нас искушает. Катя со вздохом соглашалась – да, это так. Человек грешен по своей природе – это истинная правда, потому что ее природа просто не могла без конфет, никак. Двух к чаю ей было мало, гортанобесие одолевало ее, она лезла тайком в буфет, хватала целую горсть и (жадность!) еще и вторую, прислушиваясь, не идет ли по коридору мама, а потом было тайноядение в комнате, но тайное становится явным – мама обнаруживала под диваном забытый фантик, ругала, прятала конфеты в хитрые места, но Катя всегда их находила. Сколько ни пыталась она, покаявшись в непослушании, в ссорах и даже драках с Митей, исправиться, ничего у нее не выходило, она согрешала вновь и вновь, вела себя плохо, в постные дни веселилась, помыслы хулиганить, брать что-нибудь без разрешения приходили к ней постоянно. Более того все эти грехи составляли ее жизнь, как бы она жила, если бы была безгрешной? Наверное, как-то совсем грустно.
Впрочем, и постоянная борьба с грехами тоже ничего не гарантировала. Отец Митрофан всегда повторял, что можно двадцать пять лет ходить в храм, а все равно не спастись. Уверенность в своем спасении едва ли не самый тяжкий грех, ведь даже святые говорили: все спасутся, один я погибну."


[Фрагмент2]Фрагмент 2:
Они сидели на полу у Варвары в комнате, горела только настольная лампа, и полумрак совершающегося Катиного падения был уютным и ласковым. Пили пиво, Кате казалось, что хуже ей уже быть не может, и от этого было очень весело. Они выпили много — целая батарея пивных банок выстроилась от стола до дивана, курили на балконе — у Вари был четырнадцатый этаж, поэтому Катю, с легкой и звенящей от выпитого головой, не покидало ощущение, что она парит между небом и землей.
Окурки летели вниз падучими звездами, Катя следила за красненькими огоньками, как они гаснут, не достигнув земли, где-то в районе восьмого этажа, роняя иногда веселые искорки; было прохладно и моросил дождь, Варя принесла куртки с капюшонами, обе пьяно смеялись: похожи на ночной дозор."


[Фрагмент3]Фрагмент 3:
Для счастья, как оказалось, нужно совсем немного. Просто не читать правила утром и вечером. Спать в воскресенье сколько угодно. Забыть слово "исповедь". Забыть слово "грех". Разрешить себе жить и радоваться и перестать себя винить за эту радость, позволить себе удовольствия, позволить себе быть счастливой.


[Аннотация]Аннотация издателей:

Уникальный для русской литературы по теме и пережитому опыту роман Нины Федоровой раскрывает реальность, для сторонних наблюдателей обычно недоступную. Это роман, по словам писательницы Майи Кучерской, об изнанке православного воспитания и среды. Перед нами жизнь внутри Церкви, с «искушениями», «послушаниями», «скорбями», помноженная на судьбу юной героини романа, отчаянно ищущей выход из лабиринта запретов: джинсы не носить, Новый год не отмечать, с мальчиками не встречаться… Но любовь приходит сама, не спросив разрешения духовного отца, она забирает у Христова воина меч и вручает леденец в форме сердечка. Воин становится просто девушкой, растерянной, страдающей и счастливой одновременно: самый дорогой для нее человек — невоцерковленный, «невер», тот, который ничего не боится… Или просто его никогда не пугали. Кто же победит, кто сильнее, кто настоящий — Бог-Страх или Бог-Любовь?..