Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Lomonosov

За гремучую доблесть грядущих веков

Оригинал взят у shkrobius в За гремучую доблесть грядущих веков
Условный Запад и условный Восток начали двигаться по разным траекториям почти сразу после первого крестового похода.

Раскол произошел на самом Востоке. Легко представима ситуация, что нынеший Восток оказался бы "Западом", а Запад - "Востоком". Неустойчивое положение, где имелся равный выбор, оказалось недолговечным, и шарики покатились в разные стороны.

...It is a widespread belief among orientalists that one of the major factors, if not the single most important reason, for the decline of science in the Islamic world after its golden age is al-Ghazali's (1058-1111) attack on philosophers that was culminated in his famous book Tahafut al-Falasifah (The Incoherence of Philosophers). Critics of al-Ghazali argue that he challenged philosophers on the grounds that the philosophers could not lay down rational explanations for metaphysical arguments. And this challenge, in a way, stopped critical thinking in the Islamic world. This is their key thesis as they attempt to explain the scientific and intellectual history of the Islamic world. It seems to be the most widely accepted view on the matter not only in the Western world but in the Muslim world as well... In Tahafut, Ghazali refutes twenty philosophical doctrines. Using a scientific, or in this context philosophical, method, he first explains those philosophical doctrines before criticizing them. His explanations were so comprehensive and so clear that he made them accessible to non-philosophers, and thus, his ideas became generally better known in the Islamic world. Next, he gave arguments to refute those doctrines. In doing so, he used the very same logical and philosophical principles and arguments that philosophers used in the first place to support their claims. Ghazali mainly argues that the philosophers who proposed the doctrines that conflict with religious principles failed to provide valid and rigorous proofs for their propositions. Hence, he attacked their methodologies using their own tools and principles.
http://www.fountainmagazine.com/Issue/detail/did-al-ghazali-kill-the-science-in-islam-may-june-2012

Через Маймонида, Фому и немногих других - Запад принял рационализм Аверроэса, Восток - скептицизм Газали. Читая их знаменитый заочный диспут
http://www.muslimphilosophy.com/ir/tt/tt-all.htm
вряд ли я смог бы самостоятельно решить, чью сторону принять: на половину аргументов Газали у Аверроэса нет хороших ответов. Он не мог сказать: следуйте за мной, и ответы могут появиться; следуйте Газали, и ответы не появятся никогда. Битва была проиграна вчистую еще тогда. Запад принял сторону поверженной стороны; это был выбор гостки людей, не имеющих рациональных оснований его сделать. Если это не чудо - не знаю, что и назвать чудом.

Философский скептицизм (который нищие духом считают основой "научного метода" и причиной успеха Запада - последнее совершенно справедливо) был начальным толчком к превращению Востока из центра просвещения в край полоумных фанатиков. Если нынешние адепты будут столь же прилежно упражняться в этом направлении, кончат тем же самым, но быстрее.

Единственное сочинение Газали, проникшее в средние века на Запад, было конспективным изложением философии Авиценны и Аристотеля. Это первая часть сочинения, вторая часть которого посвящена систематическому отрицанию их философии. Эта часть осталась неизвестной на Западе до новейшего времени; о ней знали только по выдержкам из книги Аверроэса, в которой эти опровержения опровергаются: диалектика третьей степени.

Есть теории, что скептицизм Газали был лишь ловким предлогом для популяризации учений философов, а опровержение опровержений написано не Аверроэсом, а самим Газали. http://plato.stanford.edu/entries/al-ghazali/

Если так, то раскол произошел в голове одного человека - Абу Хамида аль-Газали.

Гори-гори, моя звезда


Юнна Мориц Сергею Довлатову у себя стихи поставила

ДОВЛАТОВ В НЬЮ-ЙОРКЕ

Огромный Сережа в панаме
Идет сквозь тропический зной,
Панама сверкает над нами
И машет своей белизной.

Он хочет холодного пива,
Коньяк тошнотворен в жару.
Он праздника хочет, прорыва
Сквозь пошлых кошмаров муру.

Долги ему жизнь отравляют,
И нету поместья в заклад.
И плохо себе представляют
Друзья его внутренний ад

Качаются в ритме баллады
Улыбка его и судьба.
Панамкою цвета прохлады
Он пот утирает со лба.

И всяк его шутке смеется,
И женщины млеют при нем,
И сердце его разорвется
Лишь в пятницу, в августе, днем.

А нынче суббота июля,
Он молод, красив, знаменит.
Нью-Йорк, как большая кастрюля,
Под крышкой панамы звенит.


Я люблю их обоих непритязательно.Collapse )
Читаю с удовольствием, но только время от времени, жизнь сама определяет случай.
Так и сегодня.
После стихов стал листать "Заповедник" С. Довлатова.
Наткнулся на описание пейзажа за окном автобуса:
"В шесть мы подъехали к зданию туристской базы. До этого были холмы, река, просторный горизонт с неровной кромкой леса. В общем, русский пейзаж без излишеств. Те обыденные его приметы, которые вызывают необъяснимо горькое чувство".
Почему приметы русского пейзажа так неприятны глазу, так тяготят, что горько на душе?
Я сам немало поездил по русской глубинке, и вот что заметил. Пока я пил, а пил серьезно, "кило на грудь" - стандартный вес, меня так же угнетали покосившиеся хаты, худые крыши, рухнувшие колодцы с обезглавленным "журавлем", женщины с обезображенными непосильным трудом фигурами, венозными ногами и руками.
Смущали даже собутыльники. Как там Высоцкий пел, - хотелось уколоться и упасть на дно колодца, так вокруг все было серо и неуютно.
Все изменилось неожиданно, и, главное, враз.
Почему я завязал, об этом другой рассказ, но завязал с садистским удовольствием, объявив за праздничным новогодним столом друзьям и жене, впавшей в транс от новости, что больше пить не буду, с сегодняшней минуты (стрелки на курантах сливались в новогоднем вальсе).
???
Ну разве чарочку после бани, иногда, - добавил я.
Стол засмеялся, жена ожила, - наливай, - скомандовал друг, но пить я в тот раз не стал, как оказалось, навсегда. Ну разве с устатку, после бани, одну чарочку 35 грамм...

В Нью-Йорке после очередного запоя у Сергея не выдержало сердце.
Много слов читал я о том, что гении не могут ужиться с посредственностью. Жизнь в совке была такой, поясняют биографы. Выходит жизнь сгубила, и его, и еще легион талантливых русских людей.

Господь позволил мне узнать иную жизнь, когда по молитвам своих заступников на небеси, вошел я в Храм, и там остался...
Не жизнь определяет наше бытие, мы строим жизнь по своему ощущению.
Как сказал святый, - спасись сам и многие рядом спасутся.
Когда я бросил пить, то примерно через полгода с удивлением обнаружил, что мир вокруг... цветной.
А был серый.
Такое цветовосприятие.

Читаю Довлатова, - "Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем. Я находился в центре. Следовало разбить это поле на участки и браться за дело. Разорвать цепь драматических обстоятельств. Проанализировать ощущение краха".

Не сумел разорвать, а хотелось!
Господи, упокой душу раба твоего Сергия, прости все согрешения, вольныя и невольныя...

Сергей покинул нас в 49 лет, так получилось, я в 49 лет встал на дорогу к Господу.
Гори-гори, моя звезда?